Дробление бизнеса: где проходит грань между экономией и уголовной ответственностью?

Тема дробления бизнеса вызывает жаркие споры и в судах, и в кабинетах следователей, и в переговорных компаний. С одной стороны, предприниматели вынуждены искать способы снизить налоговую нагрузку, чтобы оставаться «на плаву». С другой – налоговые и следственные органы нередко видят в таких способах попытки нарушить закон. Вопрос стоит остро: где та самая тонкая грань, за которой заканчивается право на налоговую оптимизацию и начинается уголовная ответственность по ст. 199 Уголовного кодекса РФ?

Как адвокат, практикующий по уголовным делам подобного рода, рассмотрю, как на практике строятся обвинения в незаконном дроблении бизнеса и на какие законы и позиции судов опирается защита, доказывая несостоятельность таких обвинений.

Дробление бизнеса – это ситуация, когда большой бизнес искусственно разбивают на несколько маленьких юрлиц или ИП. Чаще всего это делается для того, чтобы каждый из «осколков» мог применять упрощенную систему налогообложения (УСН) или патент, оставаясь в рамках разрешенных лимитов по доходам и численности сотрудников. В итоге бизнес платит меньше налогов, чем если бы работал как «единое целое» на общей системе с НДС и налогом на прибыль.

Важно учитывать, что сам по себе факт существования группы компаний или использование спецрежимов – не преступление. Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал, что бизнес имеет право выбирать наиболее выгодные для себя формы деятельности и использовать законные способы налоговой оптимизации (см., в частности, Постановление от 27 мая 2003 г. № 9-П).

Проблемы начинаются, когда разделение бизнеса не преследует иной цели, кроме экономии на налогах.

Чтобы понять логику обвинения, необходимо учитывать, на какие факты следствие обращает внимание в первую очередь. Следствие собирает набор признаков, которые в сумме должны показать, что самостоятельность отдельных компаний – фикция, поскольку в действительности бизнесом управляет один человек из единого центра.

Материалы уголовного дела, как правило, основываются на вступивших в законную силу решениях налогового органа. Проверяющие смотрят на учредителей и руководителей: например, если все компании оформлены на жену, брата, тещу или номинальных директоров, это сразу вызывает вопросы. Далее они изучают, как организована работа: сидят ли сотрудники в одном офисе, пользуются ли общим складом, работает ли на все компании одна бухгалтерия, один сайт и одна служба доставки. Также проверяющие анализируют финансовые потоки компаний: не «перетекают» ли денежные средства по кругу между счетами этих фирм без видимой деловой цели, не дробится ли выручка от одних и тех же клиентов, чтобы никто не превысил лимит по УСН, и т.п.

Собрав все это воедино, следователь зачастую приходит к выводу, что лицо умышленно создало несколько подставных фирм, чтобы скрыть реальные доходы и не платить налоги. Важно учитывать, что для уголовного дела требуется доказать именно умысел – т.е. что лицо осознавало незаконность своих действий и хотело их совершить. Это требование закреплено в ст. 14 УК (понятие преступления), а также в ст. 73 УПК РФ, которая обязывает следствие доказывать виновность подозреваемого, обвиняемого.

Когда доверитель обращается с подобного рода проблемой, задача адвоката – доказать, что умысла на уклонение от налогов не было, а создание нескольких компаний имело разумные, хозяйственные причины.

Приведу основные направления, по которым мы выстраиваем защиту.

Первый и самый важный аргумент – наличие деловой цели. Высший Арбитражный Суд РФ в Постановлении от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» разъяснил, что налоговая выгода не может считаться необоснованной, если она получена от операций, имеющих реальный экономический смысл. Если защита сможет доказать, что новое юрлицо создавалось, например, чтобы запустить новый вид бизнеса, обезопасить основные активы, выйти на другой рынок или привлечь партнера с его активами и опытом, это поможет опровергнуть версию обвинения. Для этого мы собираем бизнес-планы, приказы, протоколы совещаний, из которых видно, что решение принималось исходя из бизнес-логики, а не из соображений налоговой экономии.

Второй аргумент – доказательство реальной самостоятельности каждой компании. Мы показываем, что у каждой фирмы есть свои сотрудники (пусть и немного), свои договоры с поставщиками и покупателями, свои активы. К примеру, если у одного общества с ограниченной ответственностью свой склад, а у другого – свой магазин и они ведут учет самостоятельно, то утверждать об искусственности разделения сложно, а общая бухгалтерия или общий юрист – обычная практика экономии на управленческих расходах, которая никому не запрещена.

Третий аргумент – добросовестность налогоплательщика. Мы доказываем, что доверитель не скрывался от налоговых органов, не вел «двойную» бухгалтерию, исправно сдавал отчетность по каждой компании, платил налоги. Он действовал открыто; возможно, консультировался с аудиторами или опирался на разъяснения Минфина России. Если нет сокрытия и обмана, то нет умысла на совершение противоправного деяния.

Верховный Суд РФ за последние годы тоже достаточно ясно высказался по теме дробления. Например, в одном из определений (Определение от 17 марта 2021 г. № 310-ЭС21-1557 по делу № А48-9145/2019) он указал: если у контрагента нет своих мощностей, персонала и он не может вести деятельность самостоятельно, а его доходы полностью зависят от основного игрока – это явный признак дробления бизнеса с целью занижения доходов путем привлечения подконтрольного юрлица. То есть ВС призывает суды оценивать реальное положение дел.

Другое важное для практики судебное решение принято АС Нижегородской области от 27 апреля 2023 г. по делу № А43-21183/2020. Верховный Суд, в свою очередь, указал, что даже если схема дробления признается незаконной, налоги нужно доначислять справедливо – если участники схемы уже заплатили какие-то налоги на спецрежимах, эти суммы должны засчитываться в счет налогов, которые доначисляют организатору (Определение от 27 мая 2024 г. № 301-ЭС22-11144). То есть нельзя просто сложить все доходы и начислить налоги по максимуму – необходимо учитывать уже уплаченное.

Представителям бизнеса важно знать механизм этого перехода. Закон устанавливает четкий механизм взаимодействия налоговых органов и следствия¹. Если в течение 75 дней с момента вступления в силу решения о привлечении к ответственности у налогоплательщика не оказывается достаточных средств на едином налоговом счете для погашения всей суммы недоимки (а также пеней и штрафов) и размер этой недоимки попадает под признаки преступления, налоговая служба обязана в 10-дневный срок направить материалы в СКР для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по ст. 198–199.2 УК.

Практика показывает, что именно на этом этапе защита должна быть максимально активной. Пока материалы не поступили в СКР или уже поступили туда, важно доказать следствию, что уголовный состав в рассматриваемом случае отсутствует, что это спор хозяйствующих субъектов, а не преступление.

В заключение добавлю, что «легальная оптимизация» – это когда структура бизнеса (несколько компаний) создана для решения реальных задач: управления рисками, развития новых направлений, защиты активов. Налоговая экономия возникает как следствие, но не как единственная цель. Преступление начинается, когда компании создаются исключительно для того, чтобы не платить налоги. У таких юрлиц нет самостоятельности, нет своих целей, они лишь «клоны» материнской структуры, созданные для перетока выручки; управление ведется из одного центра, который, как правило, «прячется» за номинальными владельцами.

Задача адвоката в делах по ст. 198–199.2 УК – доказать следственным органам и суду, что бизнес доверителя реален, что у каждого юридического лица есть своя хозяйственная жизнь и свои основания для существования. И если это удается доказать, то обвинение в умышленном преступлении рассыпается, уступая место в худшем случае налоговому спору. А спор с ФНС – это, конечно, неприятно, но совсем не то же самое, что уголовное дело.