В сентябре 2009 г. в газете «КоммерсантЪ» была опубликована статья Марии-Луизы Тирмастэ, основанная на исследовательском докладе Бориса Немцова «Лужков: итоги». Автор доклада подвел итоги 17-летнего правления Юрия Лужкова, тогда занимавшего пост мэра г. Москвы. Досье в 40 страниц описывало широко распространенную коррупцию в столице с опорой на социологические данные, публикации в российских и зарубежных СМИ, мнения экспертов и другие источники, перечисленные в приложении к докладу. По итогам исследования был сделан вывод о том, что коррупция в Москве носит системный характер.
Как отмечалось в статье газеты «КоммерсантЪ», Юрий Лужков выразил намерение предъявить Борису Немцову иск о защите чести, достоинства и деловой репутации. При этом в публикацию был также включен ответ Бориса Немцова на комментарий пресс-секретаря мэра, в котором автор доклада прямо называл Лужкова коррупционером и вором.
По иску о диффамации суд взыскал с издательского дома и Бориса Немцова по 500 тыс. руб. в качестве компенсации морального вреда. Издание также обязали опубликовать опровержение.
Газета «КоммерсантЪ», журналист Мария-Луиза Тирмастэ и Борис Немцов обратились с жалобой в ЕСПЧ. Заявители указывали, что судебные решения по иску о диффамации и чрезмерная сумма компенсации в пользу Юрия Лужкова нарушили право на свободу выражения мнения, гарантированное ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция).
23 июня 2020 г. в Постановлении по делу «“КоммерсантЪ” и другие против России» ЕСПЧ признал нарушение российскими властями ст. 10 Конвенции.
Данное решение ЕСПЧ в настоящее время очень актуально, оно является логичным продолжением выводов Суда, обозначенных в деле «Терентьев против России».
Если системно «разложить» дело «“КоммерсантЪ” и другие против России» по жалобам № 37482/10 и № 37486/10, можно выделить ряд аспектов, имеющих значение применительно к ст. 10 Конвенции.
Первый – фактические основания публикации.
Заявители указывали: то обстоятельство, что порочащие Юрия Лужкова факты еще не были предметом официального расследования, не означает, что они не соответствуют действительности или неточны. ЕСПЧ с этой позицией согласился. Она касалась, прежде всего, формы и содержания заявлений Бориса Немцова о широко распространенной в правительстве столицы коррупции – российские суды не рассматривали их в свете содержащейся в докладе фактической информации.
По сути, как следует из изложения дела в п. 17 рассматриваемого решения ЕСПЧ, Борис Немцов фактически обвинил Юрия Лужкова в совершении уголовных преступлений, предусмотренных ст. 290 («Получение взятки») или ст. 201 («Злоупотребление служебными полномочиями») УК РФ. За заявлением с обвинениями Лужкова и его супруги в коррупции последовали конкретные примеры, в том числе распоряжения о выделении большого участка земли под застройку компании Елены Батуриной и передаче в собственность данной компании государственного производителя быстровозводимого жилья. Указанные факты Юрий Лужков в ходе судебного разбирательства не оспаривал. По мнению ЕСПЧ, это подтверждает вывод, к которому на основе данных фактов пришел автор доклада.
Необходимо иметь в виду, что по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации согласно ст. 152 ГК РФ судом должны быть установлены:
- факт распространения ответчиком сведений об истце;
- порочащий характер сведений;
- их несоответствие действительности.
Отсутствие хотя бы одного из элементов влечет отказ в удовлетворении иска.
По-разному распределяется и бремя доказывания. Так, истец должен доказать факт распространения сведений и их порочащий характер. Ответчик, в свою очередь, – их соответствие действительности. Не соответствующей действительности информацией считаются утверждения о фактах или событиях, не происходивших в реальности в то время, к которому относятся оспариваемые сведения. Распространение правдивых, но порочащих потерпевшего сведений под понятие диффамационного деликта не подпадает.
Согласно позиции ЕСПЧ отсутствие обвинительного приговора по уголовному делу не обязательно исключает реальность предполагаемых фактов.
Второй – заявления в ходе избирательной кампании и общественный интерес.
Борис Немцов опубликовал доклад в 2009 г. – в преддверии предстоящих выборов в Мосгордуму. Вопросы, затронутые в нем, представляли для москвичей большой общественный интерес и могли повлиять на их намерения голосовать. ЕСПЧ подтвердил, что свободные выборы и свобода выражения мнений в совокупности составляют основу любой демократической системы. Эти два права взаимосвязаны и усиливают друг друга, поскольку свобода выражения мнений является одним из «условий», необходимых для «обеспечения свободного выражения мнения народа при выборе законодательной власти». По этой причине в период, предшествующий выборам, особенно важно, чтобы мнения и информация любого рода свободно распространялись.
Третий – профессиональная политическая деятельность лица, подвергнутого критике.
Российские суды оставили без внимания, что, будучи профессиональным политиком, Юрий Лужков неизбежно и сознательно становился объектом пристального внимания. Требования защиты его репутации должны были быть сопоставлены с интересами открытого обсуждения политических вопросов. Однако решения национальных судов ограничивались только оценкой ущерба, который мог быть нанесен репутации мэра в связи с высказываниями господина Немцова, и отсутствием обоснованности того, что они считали фактическими обвинениями в преступном поведении. Суды не смогли признать, что в данном случае речь идет об одном случае, когда пределы оценки, доступные властям при установлении необходимости оспариваемой меры, были особенно узкими. Они также не пытались найти баланс между необходимостью защиты репутации истца и правом заявителя на свободу выражения мнений.
Четвертый – спонтанность и устность выражения мнения в свете впоследствии сделанного Немцовым заявления в ответ на оскорбительное сравнение пресс-секретаря Лужкова.
В этой части национальные суды признали, что ответ был «личным суждением» Немцова, а не фактическим утверждением, но тем не менее возложили на него ответственность за неспособность доказать его истинность. ЕСПЧ повторил, что спонтанные формы выражения допускают большую степень преувеличения и не могут соответствовать тому же стандарту точности, что и письменные утверждения.
Пятый – ответственность журналистов и издания.
Европейский Суд в очередной раз подчеркнул, что ответственность журналиста за диффамацию не должна выходить за рамки его собственных слов. Наказание журналиста за содействие распространению заявлений, сделанных другим лицом, серьезно затруднило бы вклад прессы в обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно назначаться, если только для этого нет особо веских причин. Российские суды, взыскивая с ИД «КоммерсантЪ» компенсацию в 500 тыс. руб., не привели достаточных оснований для привлечения издательского дома к ответственности за заявления Бориса Немцова, дословно процитированные журналистом.
Шестой – размер компенсации в 1 млн руб. в свете свободы слова оценен Европейским Судом как чрезмерно строгий и необычайно высокий. ЕСПЧ указал, что такие санкции по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации способны оказать сковывающее воздействие на свободу выражения мнений и поэтому требуют самого тщательного изучения. В итоге Суд пришел к выводу, что при данных обстоятельствах возмещение ущерба Юрию Лужкову не преследовало «насущной социальной потребности» и не было «необходимым в демократическом обществе».
Таким образом, Европейский Суд, окончательно разрешив данный спор, вновь напомнил российским судам и политикам о том, что границы свободы слова в толковании Конвенции гораздо шире, чем это находит применение в судебной практике. Но даже если право на свободу слова несколько выходит за указанные границы, в ситуации, когда речь идет о публичных фигурах, тем более политиках, либо связано с обсуждением общественно значимых вопросов, наказание не должно быть настолько значительным, чтобы угрожать свободе выражения мнения.
