Когда детали особенно важны

Оборот наркотических средств – сфера, к которой обращено пристальное внимание законодателя и правоприменителя. Высокая степень общественной опасности деяний, связанных с незаконной составляющей указанной деятельности, заставляет жестко регулировать данную область, фактически подвергая запрету все, что связано с риском немедицинского потребления наркотических средств и веществ. В результате законодателем принимаются нормы, которые порой носят общий характер, не конкретизируют вводимые термины, что создает немало трудностей в защите лиц, подозреваемых в совершении подобного рода преступлений.

Такие особенности нормативного регулирования были выявлены в ходе защиты по уголовному делу, возбужденному в отношении лица, подозреваемого в приобретении и хранении наркотического средства «маковая солома» в крупном размере, что квалифицируется по ч. 2 ст. 228 УК РФ и предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком от трех до десяти лет.

Неопределенность термина «маковая солома» в российском правовом сегменте позволяет стороне обвинения вольно трактовать данную позицию, а ссылки на международные нормы – в частности, Единую конвенцию о наркотических средствах 1961 г.¹, содержащую дефиницию данного понятия, – не всегда могут толковаться в пользу лица, допустившего нарушение закона. Несмотря на четкое разграничение в международном праве термина «маковая солома», определение которого как всех частей скошенного растения «мак» содержится в подп. r) п. 1 ст. 1 Единой конвенции, и непосредственно наркотического средства, включенного в Перечень наркотических средств согласно Списку I, под которым понимается исключительно концентрат из маковой соломы (т.е. материал, получаемый, когда маковая солома начала подвергаться процессу концентрации содержащихся в ней алкалоидов, если этот материал становится предметом торговли), практика применения данных норм фактически нивелирует особенности регулирования, которые очевидно были нацелены на установление границ в определении повышенной степени общественной опасности деяний, безусловно направленных на использование наркотических свойств растений, от связанных лишь с нарушением ограничений оборота таких растений, без очевидного преследования целей, связанных с достижением наркотического эффекта.

Используемые экспертами-криминалистами методики² также не всегда учитывают названные различия, стирая грани между такими объектами исследования, как «растения и их части», а также «растительная масса», позволяя манипулировать данной терминологией уже на стадии следствия и не в пользу подозреваемого (обвиняемого). На практике определение следователем изъятых из гражданского оборота вещей как растительной массы зачастую предопределяет выводы эксперта о том, что представленные на исследование объекты подлежат отнесению к наркотическим средствам, а не к числу внесенных в соответствующий перечень наркосодержащих растений, что обусловливает повышенную общественную опасность вменяемого деяния.

Позиция Верховного Суда РФ³ в части возможностей законодателя ужесточить требования к обороту наркотических средств относительно международных норм, действующих в данной области, также, на мой взгляд, не облегчает положение обвиняемого (подсудимого), не конкретизируя терминологию, используемую в законодательстве. Защите в таких случаях с трудом удается доказать отсутствие умысла на использование изъятых предметов с целями, не связанными с использованием их психотропных свойств, но не исключает при правильно выстроенной защите возможность дифференцированного подхода к назначению наказания, несмотря на отнесение предмета преступления к виду наркотического средства без ссылки на конкретный перечень наркосодержащих растений.

Ярким примером судебного подхода, позволяющего индивидуализировать наказание в условиях жестких пределов санкции, является приговор, в котором защите удалось добиться не только применения положений ст. 64 и 73 УК РФ, но и существенно улучшить последствия осуждения в результате снижения категории преступления с тяжкого на средней тяжести по правилам ст. 15 Кодекса⁴. В основу успешной линии защиты были положены доказывание отсутствия умысла на использование наркотического эффекта растения, запрещенного к культивированию, а также принятие последующих за пресечением преступления мер к недопущению дальнейшего произрастания опасной культуры при доказанном факте использования подсудимой в кондитерских целях единственной части растения, не содержащей в составе наркотических средств и веществ, а именно зрелых семян мака.

Учитывая изложенное, представляется необходимым внести в нормативное регулирование дополнения, конкретизирующие используемую следователями, экспертами и судом терминологию и позволяющие отграничивать понятия растений и их частей в отношении мака рода Papaver (виды растения «мак снотворный») от понятия наркотического средства «маковая солома» путем прямого указания в законе либо уточнения соответствующей криминалистической методики.

До внесения соответствующих изменений считаю важным для защиты концентрировать внимание на доказывании обстоятельств мотивов преступления при точном описании события, используя по возможности познания в этой области независимых специалистов с целью доведения до следственного органа и суда позиции по отнесению объекта исследования к конкретному перечню. В заключение отмечу, что данные действия по защите доверителя максимально эффективны на этапе предварительного следствия.