В прошлой публикации речь шла о цифровизации адвокатуры, о создании собственной цифровой платформы или даже корпоративной экосистемы. Все это делается ради сохранения корпоративной независимости в цифровом настоящем и будущем нашего государства и общества. Ну и, конечно, ради формирования удобных сервисов для адвокатов, адвокатских образований и палат. Естественно, возникает вопрос: какова судьба адвокатской профессии в цифровом измерении, что изменится для конкретного адвоката, сохранится ли наша профессия в будущем?
В качестве спойлера начну с цитаты, которая, на мой взгляд, достаточно удачно, хотя и не всеобъемлюще, определяет будущее нашей профессии. Принадлежит она Франциско Торо, одному из руководителей G50 – группы бизнес-структур в Латинской Америке.
«То, что Deep Blue сделал с шахматами, революция GPT сделает со всеми интеллектуальными профессиями. И так же, как в шахматах, люди не будут замещены машинами, а произойдет турбонаддув интеллекта людей» (ChatGPT − чат-бот, который может разговаривать с человеком, отвечать на его вопросы, решать некоторые задачи, писать текст по заданным человеком параметрам и делать многое другое. – Прим. авт.).
Поэтому через поколение, в 2043 году:
- в суде все еще будут выступать адвокаты, но они не осмелятся появиться там без тщательной подготовки с помощью ИИ;
- лечить по-прежнему будут врачи, но станет считаться дремучим непрофессионализмом, если врач не консультируется постоянно с личным ИИ;
- проектировать мосты и самолеты будут по-прежнему инженеры, но каждый этап проектирования включит в себя идеи, оценки и рекомендации ИИ;
- писать тексты будут по-прежнему романисты и сценаристы, но станет считаться само собой разумеющимся, что без участия ИИ создать хороший роман или сценарий может разве что гений… и то вряд ли.
Следовательно, в 2043 г., во-первых, кардинально изменятся представления о том, что значит быть хорошим юристом, врачом, инженером, писателем: мастерство для следующего поколения будет зависеть от способности человека получить максимальную отдачу от ИИ. Во-вторых, чтобы достичь вершины в любой из этих областей, потребуется в некотором смысле гибридизация человека и машины, преобразовывающая не только профессиональные знания, но и творческий процесс. То есть главным итогом революции GPT станет превращение людей в неких «интеллектуальных кентавров».
Будут ли такие адвокаты, врачи, инженеры, писатели лучше, чем сейчас? По-видимому, да, поскольку им на помощь придет вся мощь искусственного интеллекта. Уже сейчас он, по некоторым оценкам, начинает превосходить человеческий. В шахматах и в го (восточная игра, по сложности значительно превосходящая шахматы. – Прим. авт.) это уже свершилось, и не вчера. Какие же возможности у него появятся через 20 лет, с учетом темпов развития информационных технологий?
Однако, по моему мнению, на адвокатскую профессию окажут влияние не только контакт и взаимодействие с ИИ, но и другие факторы. Следует попробовать их определить и уже сегодня развивать у адвокатов соответствующие навыки и качества, вводя необходимые для этого курсы в программы повышения квалификации. Надо позаботиться и о том, чтобы соответствующие предметы преподавались и будущим адвокатам – студентам вузов.
Как следует из приведенной цитаты, первый навык – это умение уверенно пользоваться всеми возможностями, которые предоставляют цифровые технологии, вплоть до тесного взаимодействия с ИИ. Его можно определить как «цифровой навык».
Но если современный гаджет будет использоваться в основном как телефон, а компьютер – как замена печатной машинке, то превращения адвоката в «интеллектуального кентавра» ожидать не стоит. Уже сегодня многие коллеги демонстрируют глубокие знания в использовании цифровых технологий, но таких все-таки пока меньшинство. И это факт.
Отсюда следует, что в образовательном контуре должны появиться предметы, нацеленные на развитие у будущих юристов и адвокатов способностей к углубленному восприятию плодов цифровизации и их прикладному использованию. Знать эти технологии и их возможности адвокатам будущего следовало бы досконально, вплоть до понимания природы кодирования соответствующих программ. Хотя, конечно, речь не идет о том, чтобы они становились программистами в прямом смысле этого слова.
Следующее безусловное качество адвоката будущего – эмпатия. Проявление эмпатии к человеку, к доверителю – одно из немногих качеств, которое выгодно отличает адвоката-человека от адвоката-бота. И если кому-то покажется, что эмпатия – явление слишком иллюзорное для того, чтобы на него рассчитывать как на конкурентное преимущество, то он вполне может ошибиться.
Наличием эмпатии, в свою очередь, обусловлено обладание знаниями в области психологии и соответствующими навыками. Уже сегодня многие коллеги не только понимают, о чем в данном случае идет речь, но и применяют соответствующие знания и навыки как в отношении себя лично, так и в отношениях с доверителями и коллегами. А в будущем они, на мой взгляд, должны стать обязательными для тех, кто намерен не просто сохраниться в профессии, но и быть успешным.
Еще одним качеством адвоката будущего останется способность не только формулировать сложные суждения, но и правильно пользоваться ими. Она выходит за пределы сугубо интеллекта и частично коренится в сознании. Без нее работать адвокатом будет просто невозможно.
Ну а способность к рефлексии я назвал бы роскошью. На мой взгляд, она крайне желательна для нашей профессии, но обязательным условием выживания в цифровом будущем назвать ее не могу. К сожалению.
Из вышеизложенного однозначно следует вывод, что юридическая профессия не находится в списке первых на отмену, о чем я и прежде не раз говорил. В особенности это касается высшей, на мой взгляд, формы юридической профессии – адвокатской деятельности и адвокатуры. Но этот мой, во многом оптимистический, вывод не должен нас расхолаживать. Наоборот, необходимо уже сегодня приложить максимум усилий к тому, чтобы приобрести новые навыки и закрепить (развить) имеющиеся (у многих) способности.
