Можно считать дело частного обвинения малозначимым, но только не для его участников. Напомнить об этом я решил в связи с завершением производства по уголовному делу в отношении моего доверителя Н., оправдательный приговор которому, вынесенный 20 декабря 2019 г. мировым судьей, устоял в апелляции.
Частный обвинитель К., работающий водителем такси, обратился к мировому судье с заявлением о привлечении к уголовной ответственности Н., являвшегося пассажиром, за причинение легкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 115 УК РФ). По версии обвинения, пассажир, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, по дороге оскорблял водителя, а затем ударил его кулаком в лицо. В ходе проверки заявления потерпевшего органом дознания была назначена судебно-медицинская экспертиза, установившая наличие у потерпевшего соответствующих телесных повреждений и вред здоровью.
Избранная мной и моим доверителем Н. тактика защиты строилась на утверждении, что подсудимый во время конфликта находился в состоянии необходимой обороны: в результате инцидента у него образовались множественные повреждения на лице и предплечье, которые были причинены не менее чем семью травматическими воздействиями. Свидетели защиты – пассажиры, также находившиеся в это время в такси, – подтвердили показания Н. о самообороне.
Однако сами по себе эти обстоятельства не исключают признания наличия состава преступления и традиционно квалифицируются судами как «обоюдная драка». При этом показания свидетелей защиты обычно не принимаются во внимание со ссылкой на дружеские отношения с подсудимым или иную заинтересованность в исходе дела. Кроме того, свидетели не исключали нанесение моим доверителем удара потерпевшему.
В связи с этим защита акцентировала внимание суда на противоречиях в показаниях потерпевшего. Тот утверждал, что подсудимый первым ударил его в лицо, удерживал за руку, отчего у водителя порвался рукав куртки. Сам он при этом лишь вырывался и отмахивался рукой.
Однако показания К. не объясняли высокую интенсивность его действий в отношении подсудимого, а также характерные для самозащиты повреждения на предплечьях последнего. На момент начала конфликта водитель, вдвое крупнее Н., находился в преимущественном положении, стоя перед сидевшим на пассажирском сиденье пассажиром. В такой ситуации механизм образования у подсудимого множественных телесных повреждений не находит разумного объяснения. Если потерпевший вырывался от подсудимого, ему пришлось бы совершать разнонаправленные движения – в сторону от автомобиля, чтобы вырваться, и – в сторону салона, чтобы не менее семи раз ударить Н.
Для подтверждения позиции защиты было заявлено ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы о количестве травматический воздействий, в результате которых Н. были причинены установленные у него повреждения. В дело были представлены несколько развернутых положительных характеристик Н.
Кроме того, защита обращала внимание мирового судьи на мотив потерпевшего К. давать ложные показания в отношении подсудимого, поскольку на момент рассмотрения дела судом он сам являлся обвиняемым в причинении вреда здоровью Н. Такой довод защиты в совокупности с исключительно положительными характеристиками подсудимого позволил преодолеть презумпцию доверия показаниям потерпевшего в судебном заседании.
В ходе судебного заседания представитель частного обвинителя заявил, что действия подсудимого необходимо переквалифицировать по более тяжкой статье УК РФ в связи с неизгладимым обезображиванием лица потерпевшего, ходатайствовал о передаче дела для производства предварительного расследования. Защита возражала против удовлетворения этого ходатайства, в итоге отклоненного мировым судьей.
Приговор мирового судьи был обжалован стороной обвинения. В апелляционной жалобе частный обвинитель указал на недостатки приговора и просил его отменить, поскольку мировой судья безосновательно не учел показания свидетелей обвинения, постановив приговор на базе противоречивых показаний свидетелей защиты.
Калужский районный суд полностью поддержал выводы мирового судьи, указав в решении от 16 марта 2020 г., что свидетели обвинения не являлись очевидцами конфликта, оснований для передачи дела в следственные органы в порядке ч. 6 ст. 321 УПК РФ не было, поскольку вывод эксперта о неизгладимости повреждений К. был вероятностным, доказательства обезображивания его лица в деле отсутствуют.
Следует отметить, что защита по таким делам имеет ряд особенностей, обусловленных состязательностью процесса, равенством сторон и небольшой общественной опасностью самих преступлений. Например, стороны должны самостоятельно формировать доказательственную базу, продумывать обвинение. В связи с этим защитнику необходимо отнестись к такому делу со всей ответственностью, принимая во внимание существующие в судах «де факто» презумпции в оценке доказательств сторон, находить опровергающие названные презумпции доказательства и аргументировать ими правовую позицию.
Кроме того, начинающие адвокаты могут оказаться неподготовленными к отсутствию материалов предварительного расследования, на которые можно ссылаться в качестве доказательств. В таком случае неплохим ориентиром для организации работы, на мой взгляд, может стать исковое производство, внутренняя логика и процесс которого во многом схожи с делами частного обвинения.
