Практические проблемы участия защитника в исследовании доказательств

Адвокатам, участвующим в защите прав доверителей в уголовном судопроизводстве, известно, что в правоприменительной практике актуальна проблема формального исследования доказательств, которые предъявляются стороной обвинения в качестве подтверждения виновности подсудимого. В частности, когда исследование письменных документов, особенно по сложным делам «экономической» или «должностной» направленности, сводится к их простому перечислению или оглашению только наименований документов, содержащихся в материалах дела.

Подобная манера оглашения письменных доказательств, очевидно, способна лишить участников процесса (в первую очередь сторону защиты и суд) возможности надлежаще усвоить, понять содержание и существо представленных доказательств, а кроме того, не соответствует назначению уголовного судопроизводства и не отвечает принципам непосредственности и гласности судебного разбирательства.

Поскольку в ч. 1 ст. 240 УПК РФ указано, что все доказательства подлежат непосредственному исследованию, формальное перечисление гособвинителем наименований документов, полагаю, препятствует стороне защиты (как и суду) в свободном и самостоятельном изучении представленных материалов и, следовательно, не может называться непосредственным исследованием документов.

Приведу пример из судебной практики. По одному из дел адвокат в кассационной жалобе на приговор отмечал, что ряд доказательств по делу исследованы судом первой инстанции формально, так как гособвинитель при их оглашении зачитывал из обвинительного заключения, а по некоторым лишь перечислял названия¹. По другому делу сторона защиты обращала внимание, что обжалуемый приговор основан на доказательствах, которые формально перечислялись гособвинителем, а не исследовались². Еще в одном деле апелляционная инстанция, отменяя приговор, пришла к выводу, что гособвинитель, представляя доказательства стороны обвинения, обозначил лишь формальную сторону документов, не раскрывая при этом их содержание и не указывая, какое доказательственное значение несет то или иное письменное доказательство³.

Представляется, что защитник, столкнувшись с подобной формой исследования доказательств, в целях реализации своих профессиональных прав, а именно защиты прав и законных интересов подзащитного, может подать письменные замечания на предмет исследования письменных материалов дела. Помимо этого он вправе ходатайствовать перед судом в порядке п. 8 ч. 1 ст. 53 и ч. 1 ст. 258 УПК РФ о предупреждении гособвинителя о недопустимости совершения действий, связанных с избранной им формой исследования письменных материалов дела.

Вместе с тем указанная проблема зачастую приводит к другой, не менее актуальной, в частности когда защита сталкивается с формальным исследованием прокурором доказательств и высказывает свою критическую позицию в отношении избранной гособвинителем формы исследования письменных материалов, сторона обвинения (как и суд) выражает несогласие относительно наличия у стороны защиты права делать замечания или давать объяснения по каждому исследуемому доказательству в ходе судебного следствия.

Анализ судебной практики дает основания полагать, что суды допускают наличие у защитника возможности высказать свое мнение в процессе исследования письменных документов стороны обвинения, в том числе с помощью акцентирования внимания суда на конкретных фактах в исследуемых материалах дела⁴.

Однако примеры из адвокатской практики показывают, что нередко встречаются казусы, когда правоприменитель придерживается иного подхода, считая, что защитник не может участвовать в процессе исследования доказательств обвинения посредством подачи заявлений или высказывания замечаний относительно исследуемых доказательств. Как правило, в обоснование такой позиции приводятся аргументы о том, что гособвинитель сам определяет форму оглашения письменных документов при представлении доказательств обвинения.

Полагаю, с таким подходом нельзя согласиться ввиду следующего.

Уголовно-процессуальное законодательство декларирует, что в судебном заседании стороны пользуются равными правами на участие в исследовании доказательств (ст. 244 УПК). При этом закон устанавливает, что защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств и излагает свое мнение по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства (ч. 1 ст. 248 УПК). Право стороны защиты делать замечания и давать объяснения при исследовании доказательств стороны обвинения следует также из положений ст. 47 и 53 Кодекса, где закреплено, что обвиняемый (подсудимый) и защитник могут использовать любые не запрещенные законом средства и способы защиты.

Данное право приобретает особую значимость в том случае, когда гособвинитель формально оглашает доказательства, что существенно ограничивает право стороны защиты. Важно подчеркнуть, что указанное право не должно отождествляться с правом стороны защиты оценивать те или иные доказательства по уголовному делу на стадии прений, тем более противопоставляться этому праву, поскольку право делать замечания и давать объяснения в процессе исследования доказательств обвинения служит гарантией их всестороннего и полного исследования.

Таким образом, из системного толкования законодательства следует, что подсудимый и его защитник вправе делать замечания, комментировать, давать объяснения или иным образом выражать свое мнение в процессе исследования доказательств стороны обвинения.

Более того, по замыслу законодателя суду надлежит создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав⁵. В свою очередь, лишение права делать замечания и давать объяснения относительно происходящего в ходе судебного следствия является существенным нарушением права на защиту, так как в подобной ситуации сторона защиты теряет процессуальную возможность участвовать в процессе исследования доказательств обвинения.

Следовательно, на мой взгляд, после каждого исследованного гособвинителем материала уголовного дела (документа либо тома) суд обязан предоставить участникам процесса возможность сделать замечания – т.е. выразить свое мнение относительно услышанного.

Для реализации указанного права в отдельных случаях – к примеру, когда возникает спор о наличии такой процессуальной возможности, – я, например, заявляю суду мотивированное письменное ходатайство с просьбой о создании условий для осуществления стороной защиты ее прав при исследовании доказательств обвинения, а именно дачи защитником объяснений и замечаний относительно письменных документов стороны обвинения.

Подводя итог, отмечу, что поскольку одним из назначений уголовного судопроизводства является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, процесс исследования доказательств стороны обвинения не может и не должен заключаться в механическом перечислении наименований документов, без их подробного и обстоятельного оглашения. При этом представляется, что правоприменительная практика единообразно и последовательно должна исходить из того, что сторона защиты вправе реагировать в процессуальном порядке в отношении тех или иных доказательств обвинения в ходе их исследования, тем более если действия по выражению мнения по такому доказательству направлены на всестороннее изучение судом обстоятельств дела.