×

У правоприменителей не должно быть выбора

Почему нормы о противодействии необоснованному уголовному преследованию предпринимателей неэффективны
Гривцов Андрей
Гривцов Андрей
Адвокат, старший партнер АБ «ЗКС»

Проблемы необоснованного силового давления на бизнес, уголовного преследования предпринимателей и заключения их под стражу в качестве меры пресечения остаются предметом острых дискуссий и тематикой юридических конференций. Выступающие на таких мероприятиях, как правило, приходят к выводу, что все аспекты уголовного преследования предпринимателей носят вопиющий характер и абсолютно недопустимы.

Нельзя сказать, что власть не видит эти проблемы или уклоняется от их решения. Было сделано многое. В частности, введен в различных вариациях специальный состав мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, установлен законодательный запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу по мошенничествам, присвоениям и растратам при условии их совершения в сфере предпринимательской деятельности. Кроме того, опубликован ряд соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

К сожалению, на практике данные меры зачастую не работают. Следователи по-прежнему обращаются с ходатайствами об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, чьи действия, исходя из обвинения, подпадают под критерии предпринимательской деятельности, а суды – тем не менее удовлетворяют подобные ходатайства.

Всякий раз обвиняемые и защитники при рассмотрении судом таких ходатайств твердят как мантру, что обвиняемый является руководителем коммерческой организации, осуществлял предпринимательскую деятельность и в вину ему вменяется ненадлежащее исполнение гражданско-правового договора. Несмотря на это, следователи, гособвинение и суды всякий раз ограничиваются формальным утверждением, что деяние не подпадает под критерии предпринимательской деятельности. Иногда приводятся соответствующие обоснования, но выглядят они, на мой взгляд, несправедливо, необъективно и неуклюже.

Читайте также
Пленум ВС скорректировал ранее вынесенные «уголовные» постановления
Верховный Суд напомнил о такой мере пресечения, как запрет определенных действий, о причинении вреда охраняемым законом интересам при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также о некоторых положениях о контрабанде и должностных преступлениях
11 Июня 2020 Новости

11 июня Пленум Верховного Суда РФ опубликовал Постановление № 7, в котором подчеркнул недопустимость заключения предпринимателей под стражу, необходимость тщательного исследования доводов о предпринимательском характере действий, а также надлежащей проверки и оценки доказательств. Многие эксперты, комментируя данное постановление, пришли к выводу, что с его принятием силовое давление на бизнес ослабнет, мера пресечения в виде стражи в отношении предпринимателей избираться не будет, а суды начнут реагировать на ходатайства следователей исключительно обоснованно.

Не могу, к сожалению, разделить столь оптимистичные прогнозы. На мой взгляд, названное постановление кардинально ситуацию не изменит. Уголовное преследование давно стало способом управления людьми, обществом, бизнесом. Воздействовать с помощью силы, выбивать и принуждать гораздо проще, чем поступать в рамках закона.

Именно поэтому, думается, не работают ни предложенные президентом поправки в ст. 210 УК РФ, ни другие разъяснительные документы о том, как правоприменителю необходимо трактовать то или иное деяние при его юридической квалификации, процессуальной оценке доказательств или рассмотрении вопроса о мере пресечения. Как показывает практика, правоприменители – при условии предоставления им выбора – трактуют такие документы, как им удобнее: преимущественно в интересах обвинения. Причины все те же – общая ориентация правоохранителей на статистику, обвинительный уклон, а также не всегда достаточный уровень компетенции.

Читайте также
Президент подписал закон, защищающий предпринимателей от необоснованного вменения ст. 210 УК
Законом также введена административная преюдиция при привлечении к уголовной ответственности за уклонение от репатриации денег
02 Апреля 2020 Новости

9 июня мне довелось участвовать в конференции по вопросам уголовного преследования предпринимателей, проходившей под эгидой научно-образовательного центра применения уголовного права в Московском государственном юридическом университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА). Спикерами выступали ученые в области уголовного права – Алексей Рарог, Наталья Лопашенко, Павел Яни, Иван Клепицкий и другие. Все они обращали внимание на завышенную квалификацию действий предпринимателей, игнорирование доводов о предпринимательском характере деяний, необоснованном применении меры пресечения в виде заключения под стражу по тем делам, которые попадали к ним на изучение.

К сожалению, я не успел высказать свое мнение, поскольку был вынужден покинуть конференцию, опаздывая на следственные действия. Тем не менее мое выступление также свелось бы к критике существующей правоприменительной практики.

Однако позволю себе не согласиться с тезисами ряда выступающих о том, что проблему можно решить дополнительными разъяснениями – например теми, которые предложил Павел Яни, ориентируя судей на сопоставление доходов предпринимателей – законных и полученных преступным путем – при оценке квалификации деяния по ст. 210 УК РФ. На мой взгляд, это хорошая инициатива, но это вряд ли будет работать, – как и все меры, предоставляющие правоприменителю выбор.

Полагаю, решению указанных проблем может способствовать следующее.

Во-первых, прекратить выделять в уголовно-процессуальном и уголовном законодательстве предпринимателей как социальную группу, наделенную преференциями. Все эти «искусственные», на мой взгляд, преимущества не только не работают, но и нарушают принцип равенства всех перед законом. Мне, например, непонятно, по каким причинам индивидуальный предприниматель или руководитель коммерческой организации, заведомо не исполнивший гражданско-правовой договор, согласно закону не может быть заключен под стражу, а адвокат, заведомо не исполнивший соглашение об оказании правовой помощи (что, по сути, такой же гражданско-правовой договор), данной привилегией не обладает.

Во-вторых, установить законодательный запрет на применение меры пресечения в виде стражи по всем делам о преступлениях, предусмотренных ст. 159 (мошенничество) и 160 (присвоение или растрата) УК РФ. В большинстве случаев предпринимателей преследуют именно по этим составам и, игнорируя предпринимательский характер инкриминируемых деяний, используют названную меру пресечения.

Предвижу возражения, что в таком случае от ответственности уйдут многие лица, не являющиеся предпринимателями, – в частности мошенники и прочие преступники. Спешу пояснить, что ответственность их не минует, к ним лишь не может быть применена мера пресечения в виде стражи. Домашний арест, к примеру, обычно является достаточной гарантией надлежащего поведения обвиняемого, исключая при этом возможность противодействия расследованию и обеспечивая в дальнейшем вынесение приговора. Существует же законодательный запрет на заключение под стражу по делам о других тяжких преступлениях, например о незаконной банковской деятельности или уклонении от уплаты налогов, при этом проблем при расследовании таких дел, постановлении и исполнении приговоров не возникает. Почему же тогда они должны появиться в случае введения такого запрета для преступлений, квалифицируемых по ст. 159, 160 УК РФ?

В-третьих, внести изменения в ст. 210 (организация преступного сообщества или участие в нем) УК РФ, указав, что преступное сообщество может создаваться и функционировать для совершения особо тяжких преступлений.

Полагаю, это автоматически исключит завышенную квалификацию действий обвиняемых во всех экономических преступлениях, ни одно из которых (за исключением разбоя и вымогательства, явно не совершаемых предпринимателями) к категории особо тяжких не относится. Данная мера также будет отвечать целям введения в УК РФ ст. 210, направленной на борьбу с насильственными особо тяжкими преступлениями.

В-четвертых, усилить роль прокурора в уголовном процессе, возвратив ему полномочия по согласованию ходатайств следователя, направляемых в суд. Упомянутое законодательное изменение поможет прекратить практику согласия суда с позицией следователя вопреки мнению прокурора.

В соответствии с нормами УПК РФ именно прокурор осуществляет уголовное преследование от имени государства, поэтому представляется недопустимым, когда суд в случае возражений прокурора против ходатайства следователя соглашается с этим ходатайством, выступая, таким образом, в качестве «сверхобвинителя». На мой взгляд, это не только свидетельствует о недопустимом для суда обвинительном уклоне, но и нарушает принцип состязательности сторон.

В-пятых, расширить подсудность уголовных дел, рассматриваемых присяжными, делами о преступлениях, предусмотренных ст. 210, ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 160 УК РФ. Думается, это будет дополнительной гарантией справедливого судебного разбирательства по обсуждаемым делам, многие из которых связаны с расправой над неугодными лицами, а не с объективной оценкой совершенного деяния. Кроме того, отнесение таких дел к подсудности присяжных повысит качество проводимого по ним расследования, повлечет более тщательное изучение дел прокуратурой как надзорным органом и станет дополнительным «фильтром» для дел со слабой доказательственной базой и неочевидным обвинением.

Что касается возможных аргументов противников суда присяжных о «высокой стоимости» этой формы правосудия, отмечу, что справедливый суд не может стоить государству дешево, и именно справедливый суд – то, что, согласно результатам социологических опросов, так необходимо большинству наших сограждан.

В заключение отмечу, что высказанные предложения также предусматривают необходимость законодательных изменений, однако уверен, что они будут эффективны, поскольку не подразумевают возможности какой-либо трактовки со стороны правоприменителей. Практика применения меры пресечения в виде стражи по делам о незаконной банковской деятельности, уклонении от уплаты налогов, рассмотрения присяжными дел об убийствах наглядно это доказывает.

Причем, заметьте, хуже от появления этих недавно введенных, но нормально функционирующих поправок никому не стало, и мнение о необходимости возврата к прежнему законодательному варианту не возникает.

Рассказать:
Другие мнения
Дроботов Станислав
Дроботов Станислав
Адвокат АП Санкт-Петербурга
Лишение родительских прав не может применяться «автоматически»
Семейное право
Позиция ЕСПЧ как лакмусовая бумажка выявила проблемы российского правоприменения
07 Августа 2020
Есин Андрей
Есин Андрей
Юрист по работе с ЕСПЧ
Проблемы «правовой определенности»
Международное право
ЕСПЧ вновь напомнил, что для отмены состоявшегося решения суда нужны очень веские причины
06 Августа 2020
Торянников Андрей
Торянников Андрей
Адвокат, заместитель председателя коллегии «Торянниковы и партнеры»
Дорогое посредничество…
Арбитражное право и процесс
Недобросовестность бывшего гендиректора, причинившего убытки обществу, обошлась ему в 125 млн руб.
04 Августа 2020
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ
Опрос адвокатом присяжного заседателя допустим
Конституционное право
При этом первому нужно быть предельно аккуратным, чтобы не быть обвиненным в давлении на второго
03 Августа 2020
Князькин Сергей
Князькин Сергей
К.ю.н., адвокат Центра международной защиты прав человека
В целях укрепления государственности
Международное право
Изучение и применение практики Европейского суда по ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод являются жизненно необходимыми
31 Июля 2020
Ибрагимов Эркин
Ибрагимов Эркин
Адвокат АП Санкт-Петербурга, Санкт-Петербургская городская коллегия адвокатов
Действенные инструменты
Международное право
Право на справедливое судебное разбирательство в практике адвоката по спорам гражданско-правового характера
31 Июля 2020