Определение Верховного Суда РФ от 3 февраля 2026 г. № 302-ЭС25-8542 по делу № А19-3121/2024 – на мой взгляд, тот случай, когда ВС предельно четко обозначил, что подход по принципу «утонуло – не страшно, мы потом подняли» больше не работает, а формальное применение методик расчета вреда, без учета реального масштаба бедствия, недопустимо. По сути, ВС отменил «скидку» в 426 млн руб., которую суды предоставили юрлицу, и вернул дело на новое рассмотрение, указав на фундаментальную ошибку нижестоящих инстанций.
Как следует из материалов дела, баржа с углем затонула у острова Верхулай в акватории реки Ангара в августе 2023 г. Компания подняла судно спустя два месяца. Однако 1767 т каменного угля остались лежать на дне Братского водохранилища. Росприроднадзор рассчитал ущерб в 431,7 млн руб. по формуле № 5 Методики исчисления размера вреда, причиненного водным объектам вследствие нарушения водного законодательства, утвержденной Приказом Министерства природных ресурсов и экологии РФ от 13 апреля 2009 г. № 87, применяемой при сбросе и захоронении отходов производства, включая затонувшие суда и крупногабаритные предметы. Суды трех инстанций пришли к выводу, что баржа не захоронена – она поднята, а уголь – это мусор, засорение, и снизили сумму ущерба до 5,2 млн руб., применив формулу № 4, согласно которой ущерб исчисляется по площади загрязненной акватории, а не по массе отходов.
Верховный Суд с этой логикой не согласился. Судебная коллегия по экономическим спорам ВС указала на главный системный порок: нижестоящие инстанции «смешали» два разных состава правонарушения: засорение водного объекта мусором (формула № 4) и сброс/захоронение крупногабаритных отходов (формула № 5) – не синонимы. Нельзя тонны угля, оказавшиеся на дне водного объекта в результате аварии и не поднятые в течение нескольких лет, квалифицировать как «обычный мусор», разбросанный по берегам. ВС прямо указал, что затопление почти 2 тыс. т груза – событие иной «весовой категории»: несмотря на то что баржу подняли, уголь остался на дне. Он не легче воды, его не прибило к берегу волнами – он лежит там, где упал, и продолжает воздействовать на водный объект.
Особое внимание стоит обратить на то, как Верховный Суд трактует обязанность юрлица по подъему судна. Да, баржа была поднята за два месяца, однако это не снимает с компании ответственность за груз, который она перевозила. Статья 109 Кодекса торгового мореплавания РФ обязывает собственника поднимать затонувшее имущество. При этом к последнему относятся и суда, и их оборудование, и грузы. Общество не доказало, что уголь поднят или утилизирован – напротив, он остается на дне водохранилища. Таким образом, экологический вред в этой части продолжает причиняться. И это не «засорение» в бытовом смысле, а именно захоронение крупногабаритных отходов.
С точки зрения влияния на правоприменительную практику рассматриваемое определение ВС создает крайне важный прецедент. Ранее природопользователи могли рассуждать следующим образом: если затонувший объект (судно, контейнер, техника) оперативно поднят, то ответственность за груз, рассыпавшийся под водой, может быть минимизирован исходя из площади загрязнения. Верховный Суд, в свою очередь, напомнил, что методика исчисления вреда – не догма, но и не «меню», где можно выбирать наиболее «дешевый» пункт. Выбор формулы расчета должен строго соответствовать фактическим обстоятельствам и характеру негативного воздействия. Если масса отходов измеряется тысячами тонн – это объективный критерий для применения таксы, установленной законодателем.
Еще один важный аспект, на который обратил внимание ВС, – необходимость исследования «последующей динамики правоотношений».
Суды зачастую формально констатируют факт нарушения на дату происшествия и «замораживают» ситуацию. Верховный Суд, в свою очередь, указал на необходимость рассмотреть, что произошло далее: снизилась ли вредоносность, принял ли ответчик реальные меры по восстановлению окружающей среды. В данном случае баржу подняли, это «плюс». Но уголь не убрали – это огромный «минус». При новом рассмотрении дела суду первой инстанции надлежит детально разобраться: что именно сейчас лежит на дне водохранилища, какую площадь это занимает, выделяются ли вредные вещества, возможно ли технологически поднять уголь. И только после этой оценки можно будет вести речь о справедливом балансе интересов сторон.
С точки зрения стратегии защиты прав и законных интересов природопользователей Определение № 302-ЭС25-8542 – серьезный сигнал бизнесу. Добросовестность и оперативность в подъеме аварийного имущества учитываются, но не отменяют обязанности полностью устранить последствия. В связи с этим юрлицам важно учитывать: если груз потерян в воде, не стоит останавливаться на полпути. Поднять судно – малая часть дела. Если груз не поднят, ущерб будет считаться не по щадящей «площадной» методике, а по массе отходов, что кратно увеличивает сумму взыскания, и ссылки на то, что уголь – это не ядовитые отходы, не сработают. ВС дал понять, что 1767 т постороннего материала на дне водоема – это аномалия, разрушающая экологическую систему, и стоимость ее восстановления не может составлять 5 млн руб.
Наконец, комментируемое определение – важный шаг в унификации подходов к расчету экологического вреда. Верховный Суд в очередной раз подчеркнул, что цель экологической ответственности – не фискальная, а восстановительная. Но пока ответчик не докажет, что реально восстановил водоем либо это объективно невозможно, размер ущерба должен определяться по наиболее релевантной таксе. Дело № А19-3121/2024 может стать ориентиром для всех споров о затонувших судах и утраченных грузах.
