Судебные акты Верховного Суда РФ, затрагивающие вопросы разграничения движимого и недвижимого имущества, традиционно вызывают большой интерес в юридическом сообществе.
В октябре Судебная коллегия по экономическим спорам ВС рассмотрела налоговый спор, разрешение которого зависело от того, к какой из этих классификационных групп будет отнесено имущество. По результатам рассмотрения вынесено Определение от 10 октября 2024 г. № 303-ЭС24-8693 по делу № А73-513/2023. Его содержание подробно освещалось в «АГ».
В данном деле мы с коллегами представляли интересы заявителя кассационной жалобы – налогоплательщика.
Кратко напомню фабулу дела.
Налоговый орган доначислил налог на имущество организации, посчитав спорное имущество – производственное оборудование – входящим в состав единого недвижимого комплекса. Налогоплательщик, не согласившись с такой квалификацией и полагая, что имущество является движимым по своей правовой природе, обратился в суд с заявлением о признании решения налогового органа недействительным.
Решением от 4 июля 2023 г. по делу № А73-513/2023 Арбитражный суд Хабаровского края удовлетворил требования заявителя, отклонив доводы налогового органа о том, что являющееся предметом разногласий имущество входит в состав единого недвижимого комплекса. Суд исходил из того, что налогоплательщик не осуществлял регистрацию единого недвижимого комплекса, объекты расположены на различных земельных участках и приобретались налогоплательщиком в различные временные периоды.
Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 15 декабря 2023 г. решение первой инстанции было отменено. Апелляция мотивировала свои выводы непредставлением налогоплательщиком документации, касающейся спорного имущества.
Постановлением АС Дальневосточного округа от 15 марта 2024 г. судебный акт апелляционной инстанции оставлен без изменения.
Верховный Суд, рассмотрев кассационную жалобу, отменил постановления апелляционной и кассационной инстанций, оставив в силе решение первой инстанции.
Остановлюсь подробно на отдельных выводах ВС, имеющих важное значение для правоприменительной практики.
Предваряя свои выводы, Суд применил телеологический подход к толкованию закона. Уже в ходе рассмотрения спора судьи интересовались мнением участников процесса о предполагаемой воле законодателя, исключившего движимое имущество организаций из объектов налогообложения по налогу на имущество.
В итоге в определении разъяснено, что такая воля последовательно направлена на:
-
сокращение бремени налогообложения в отношении той части активов налогоплательщиков, которая представлена движимым имуществом;
-
стимулирование организаций к инвестированию в средства производства, к их модернизации, приобретению новых и развитию существующих средств производства.
Телеологический подход в данном случае представляется оправданным. Он ярко подчеркнул идею о том, что завуалированное налогообложение оборудования препятствует обновлению средств производства, а следовательно – развитию экономики в целом. В контексте рассмотренного дела акцент на целевую направленность закона свидетельствует о системном подходе к разрешению спора.
Особое внимание в ходе разбирательства было уделено такому объекту, как трансформаторные подстанции.
Налоговый орган, включив эти объекты в состав единого недвижимого комплекса, обосновывал свое решение действиями налогоплательщика, который ранее сам в инвентаризации отнес эту разновидность оборудования к недвижимости.
Возражая на указанный довод, налогоплательщик привел аргументы о разных видах трансформаторных подстанций, одни из которых, исходя из конструктивных особенностей, могут быть отнесены к недвижимому имуществу, а другие – нет. Например, комплектные трансформаторные подстанции киоскового типа не являются недвижимым имуществом, так как без труда могут быть перемещены в иное место.
СКЭС ВС пришла к выводу, что энергоустановка не относится к категории недвижимости, так как может быть демонтирована без несоразмерного ущерба для имущества.
Этот вывод, основанный на том, что поставка трансформаторных подстанций осуществляется в собранном виде без дополнительного монтажа, а также на результатах экспертного исследования, обоснованно учитывает фактор возможности перемещения объекта без утраты функциональных свойств.
Ключевой вопрос, разрешенный в определении, состоял в допустимости существования единого недвижимого комплекса без регистрации в ЕГРН.
Подход налогового органа заключался в том, что единый недвижимый комплекс как объект права возникает независимо от его госрегистрации. АС Хабаровского края отклонил эти доводы, указав на отсутствие сведений о том, что налогоплательщик осуществил регистрацию либо изъявил свою волю на совершение регистрационных действий.
Апелляционный и кассационный суды уклонились от прямой оценки этого важного вопроса, акцентируя внимание на рассуждениях о единстве имущественного комплекса, исходя из критерия единого функционального и технологического назначения, а также указав на утвержденный ранее судом порядок продажи имущества как единого объекта.
ВС в свою очередь пояснил, что в отсутствие регистрации в ЕГРН прав на совокупность нескольких объектов в целом как на одну недвижимую вещь такая совокупность вещей не является единым недвижимым комплексом. Таким образом, Суд подчеркнул, что государственная регистрация имеет в данном случае правоустанавливающий характер.
Значение этого вывода трудно переоценить.
Принятие точки зрения о том, что единый недвижимый комплекс возникает без его госрегистрации, привело бы к возможности налогообложения любого движимого имущества организаций. Налоговые органы, основываясь на оценочных суждениях о степени включенности оборудования в технологический процесс, могли бы массово облагать налогом любое производственное оборудование. Любая организация могла столкнуться с риском повышенного налогообложения и изъятия значительного объема денежных средств вследствие необоснованного доначисления налога на имущество.
В заключение отмечу, что ВС, отменив судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, пресек негативную для налогоплательщиков тенденцию презюмирования имущества в качестве недвижимого только в силу того, что налоговому органу не были представлены инвентарные карточки на спорные объекты. Помимо того что довод об отсутствии в материалах дела указанных бухгалтерских документов не соответствовал фактическим обстоятельствам, введение подобных «презумпций» в принципе не основано на законе.
