Институт банкротства – не инструмент разрешения корпоративных конфликтов

В уходящем году Верховный Суд РФ в рассмотренных делах о взыскании убытков с руководителей организаций сформировал важные правовые позиции, касающиеся субъектного состава участников таких споров, ограничения возможности реализации права на возмещение, а также размера, порядка и условий привлечения топ-менеджмента к ответственности.

Особое внимание ВС уделил формированию правового режима корпоративных и кредиторских убытков. Эта проблема затронута в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам от 7 марта № 307-ЭС23-22696; от 28 марта № 305-ЭС23-22266; от 14 июня № 303-ЭС24-276 и от 14 ноября № 305-ЭС24-13352.

Закон не выделяет разновидности убытков – их разграничение обусловлено потребностью справедливого разрешения ситуаций, в которых впервые были поставлены вопросы о возможности кредиторов распоряжаться требованиями, возникшими из причинения убытков, а также ограничения размера убытков в случаях, когда отсутствует интерес, подлежащий судебной защите.

Суть этих проблем сводится к следующему. Арбитражные управляющие в делах о банкротстве довольно часто предъявляют иски о взыскании убытков с бывших руководителей должников без анализа соотношения совокупного размера требований кредиторов и размера причиненных убытков.

Нередко вменяемый размер убытков значительно превышает сумму всех требований кредиторов. В таком случае возникает ситуация, когда при погашении требований кредиторов в полном объеме оставшаяся часть денежных средств будет подлежать распределению между акционерами (участниками) юридического лица, имеющими право на получение ликвидационной квоты. Однако когда привлекаемый к ответственности руководитель одновременно является акционером (участником) такого общества и вынесен судебный акт о взыскании убытков в размере, превышающем размер требований кредиторов, он фактически становится и должником, и кредитором (взыскателем).

Этим обстоятельством и обусловлена идея разграничения корпоративных и кредиторских убытков – не допустить их присуждения в условиях отсутствия лица, имеющего интерес в применении рассматриваемой меры ответственности.

Судебная практика также столкнулась с не решенным в законе вопросом о том, может ли кредитор распорядиться требованием о возмещении убытков с КДЛ, включая руководителей, в порядке, применяемом при распоряжении правом на привлечение к субсидиарной ответственности. Закон такой возможности не предусматривает. Исходя из направленности защищаемого интереса, Верховный Суд допустил такую возможность, но не во всех случаях, а применительно к одному виду убытков – кредиторским.

Несмотря на то что ВС разграничил корпоративные и кредиторские убытки, на мой взгляд, не вполне системно и последовательно, общие контуры такого деления нашли отражение в судебных актах Судебной коллегии по экономическим спорам. Наиболее подробное изложение природы рассматриваемых категорий убытков приведено в Определении от 28 марта № 305-ЭС23-22266 по делу № А40-169761/2018. 

Основой дифференциации является критерий защищаемого интереса. Кредиторские убытки направлены исключительно на защиту интересов кредиторов, корпоративные – в том числе на защиту интересов акционеров (участников) общества. ВС прямо указал на возможность подачи двух видов исков – кредиторских (конкурсных) и корпоративных (замещающих).

Прямым выгодоприобретателем по искам о привлечении к ответственности в виде взыскания убытков по корпоративным основаниям выступает должник, вследствие чего цена такого иска не ограничена размером требований кредиторов. Если подобные иски предъявляют кредиторы, они являются лишь процессуальными истцами, наделенными полномочиями выступать от имени корпорации и ее акционеров.

В отличие от кредиторских убытков, корпоративные изначально не принадлежат сообществу кредиторов, поскольку направлены на возмещение вреда, причиненного собственникам юрлица. Удовлетворение своих требований в рамках реализации данного права в процедуре банкротства кредиторы могут получить лишь с учетом правил ст. 134 и 142 Закона о банкротстве в форме распределения конкурсной массы, пополненной на сумму взыскания такой задолженности, либо суммы, полученной от реализации данного права требования на торгах.

Субъективное право требовать взыскания кредиторских убытков принадлежит не корпорации, а сообществу кредиторов (конкурсной массе). В отсутствие кредиторов права на привлечение к субсидиарной ответственности или на возмещение кредиторских убытков, равно как и на конкурсное оспаривание, как такового не имеется, поэтому должник (корпорация) в этой ситуации выступает лишь номинальным держателем права от имени сообщества кредиторов.

Право на кредиторский иск возникает с момента, когда носящая недобросовестный характер деятельность должника начинает приносить вред кредиторам – т.е. когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки (иными словами – в момент, когда стоимость чистых активов общества приобретает отрицательное значение).

Верховный Суд отметил, что ввиду отсутствия субъекта, чей правомерный интерес подлежит защите, кредиторские убытки не могут быть присуждены в размере, превышающем объем требований кредиторов – как включенных в реестр, так и учитываемых за реестром.

В Определении от 14 ноября № 305-ЭС24-13352 по делу № А40-8770/2021 подчеркнуто, что выводы нижестоящих судов о корпоративной природе убытков при их взыскании в конкурсную массу, а не в пользу общества сделаны в нарушение процессуального закона. Следуя этой логике, взыскание корпоративных убытков в пользу конкурсной массы недопустимо.

Подход ВС, разграничившего категории кредиторских и корпоративных убытков, на мой взгляд, оправдан. Отсутствие этого деления приводило бы на практике к необоснованному инициированию споров и вынесению судебных актов в ситуациях, когда права и законные интересы кредиторов не были нарушены. Сам факт взыскания убытков в судебном порядке может негативно влиять на репутацию ответчика – бывшего руководителя – и умалять возможности ведения экономической деятельности в будущем.

В Определении от 15 мая № 301-ЭС21-23374 (4) по делу № А40-230/2021 ВС затронул вопросы условий реализации права на возмещение убытков и субъектного состава участников спора.

При рассмотрении заявления конкурсного управляющего о взыскании убытков с бывшего руководителя должника в связи с необеспечением сохранности бухгалтерской документации и непередачей имущества в конкурсную массу суд установил наличие корпоративного конфликта участников общества.

СКЭС ВС отметила недопустимость инициирования процедуры банкротства и использования специальных институтов законодательства о банкротстве для разрешения корпоративных конфликтов и достижения иных целей, не предусмотренных специальным законодательством. Как указано в определении, механизмы, предусмотренные законодательством о банкротстве, имеют целью защиту в первую очередь независимых кредиторов должника.

Итогом рассмотрения кассационной жалобы стало указание суду при новом рассмотрении дела дать оценку факту конфликта интересов участников общества и исследовать вопрос об отказе в удовлетворении требований, заявленных в интересах участников корпоративного конфликта – контролирующих лиц и аффилированных кредиторов.

В этом же деле ВС пришел к выводу о нарушении принципов равноправия и состязательности сторон в процессе, выразившемся в отклонении ходатайства ответчика (бывшего руководителя) о вызове бухгалтера общества-должника в судебное заседание в качестве свидетеля. Нижестоящие суды взыскали убытки, установив отсутствие у должника имущества, сведения о котором были отражены в одной из строк баланса. В то же время суды не проверили доводы ответчика о том, что в данной строке отражено имущество, которое в действительности не было утрачено.

В Определении от 7 марта № 307-ЭС23-22696 по делу № А56-75868/2021 СКЭС обратила внимание на необходимость проверки у кредитора права на иск о взыскании убытков, а также указала на преждевременность выводов нижестоящих судов о возложении ответственности в солидарном порядке на руководителя и только одно контролирующее лицо при вероятности совершения противоправных действий и получения выгоды другими лицами.

Как следует из материалов дела, в суд обратился кредитор должника, который просил взыскать солидарно с бывшего руководителя и одного из участников общества убытки, вызванные перечислением денежных средств на основании договоров займа. Суд отказал в удовлетворении исковых требований. В свою очередь суд апелляционной инстанции, с которым согласилась кассация, взыскал убытки.

Верховный Суд, отменив судебные акты трех инстанций, обусловил возможность отказа в защите права принципом «эстоппель» и указал на необходимость проверки доводов ответчика о злоупотреблении правом, который ссылался на удержание кредитором принадлежащего должнику имущества, бухгалтерской и иной документации, а также блокирование им хозяйственной деятельности должника.

Как поясняется в определении, в такой ситуации у кредитора не могло быть подлежащего защите материально-правового интереса в предъявлении требований о взыскании убытков, а сам он не имел права противопоставлять соответчикам возражения о вредоносном характере сделок с участием бывшего руководителя общества-должника и его участника, поскольку это противоречит его предшествующему поведению.

ВС отметил также, что суды не рассмотрели вопрос о вступлении в спор иных бывших участников общества, получавших от него денежные средства и дававших указания директору по вопросам финансово-хозяйственной деятельности должника. Возвращая дело на новое рассмотрение, Суд указал на необходимость привлечения бывших участников должника к участию в деле в качестве третьих лиц и вынесения на обсуждение вопроса об их привлечении в качестве соответчиков.

В Определении от 12 сентября № 305-ЭС22-15637 (2,3) по делу № А40-239410/2016 ВС сделал важный вывод, касающийся юридической судьбы требований к арбитражному управляющему о возмещении убытков в ситуации солидаритета.

Данное дело получило неожиданный поворот, так как при его разрешении в нижестоящих судебных инстанциях решался вопрос о том, имеются ли основания для привлечения управляющего к ответственности. В процессе двух «кругов» рассмотрения спора суды выносили противоположные решения – и о возмещении убытков, и об отказе в их взыскании.

Юридическое сообщество ожидало, что Верховный Суд выработает правовые подходы по ключевым вопросам, касающимся не только обязанностей арбитражного управляющего, но и общих вопросов деликтного права, – например, причинно-следственной связи между противоправным действием и негативными имущественными последствиями.

Рассмотрев спор, СКЭС отказала во взыскании убытков, не дав оценку доводам о том, достаточными ли были действия управляющего для предотвращения убытков. В определении разъяснено, что в случае реализации в деле о банкротстве реституционного требования к одному из контрагентов должника по оспоренной сделке право требования взыскания убытков с управляющего переходит к приобретателю реституционного требования. Этот подход ВС обосновал солидарным характером двух обязательств – реституционного к контрагенту по недействительной сделке и управляющему – из причинения убытков.

Отказ во взыскании убытков был обусловлен тем, что лица, которые приобрели реституционное требование, – и, соответственно, требование, возникшее в связи с причинением убытков управляющим, – не проявили интерес к рассмотрению спора предусмотренными процессуальным законодательством способами.

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам от 3 июня № 41-КГ24-19-К4 рассмотрен вопрос о привлечении к ответственности бывшего руководителя гаражно-строительного кооператива, результатом чего явилась отмена решений апелляционного и кассационного судов, присудивших взыскать с экс-директора убытки.

Особенность данного дела в том, что оно рассматривалось не арбитражным судом, а судами общей юрисдикции с последующим разрешением кассационной жалобы Судебной коллегией по гражданским делам ВС. Нормативным основанием, положенным в основу определения, явились положения двух кодексов – ТК РФ и ГК РФ. Это было вызвано подачей иска в районный суд, в котором истец просил взыскать убытки с бывшего руководителя, ссылаясь на нормы ТК о материальной ответственности руководителей.

В определении ВС обратил внимание на неправильное распределение бремени доказывания, отметив, что именно на работодателя (кооператив) возложено бремя доказывания наличия условий и соблюдения порядка привлечения работника к материальной ответственности, и указал на неправильность выводов апелляции, необоснованно возложившей бремя доказывания отсутствия вины в причинении кооперативу ущерба на работника – бывшего руководителя.

В частности, ВС заключил, что суд апелляционной инстанции:

• не применил к спорным правоотношениям нормы трудового законодательства, регулирующие порядок возложения на работника ответственности за ущерб, причиненный работодателю при исполнении трудовых обязанностей, в том числе положения ст. 247 ТК о возложении на работодателя обязанности провести проверку для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения;
• не учел правовую позицию, изложенную в п. 5 Обзора практики рассмотрения судами дел о материальной ответственности работника¹, о том, что до принятия решения о возмещении ущерба конкретными работниками работодатель обязан провести проверку, истребовать от работника (бывшего работника) письменное объяснение для установления размера причиненного ущерба и причин его возникновения;
• не исследовал обстоятельства, касающиеся соблюдения кооперативом порядка привлечения бывшего руководителя к материальной ответственности.

Подводя итог, отмечу, что в рассмотренных Верховным Судом в 2024 г. делах прослеживаются тенденции:

• недопущения присуждения убытков в случае отсутствия субъекта, чей интерес подлежит защите;
• пресечения использования специальных институтов Закона о банкротстве для разрешения корпоративных конфликтов;
• повышенного внимания суда к анализу поведения истца, предшествующего подаче иска о взыскании убытков;
• индивидуализации размера ответственности применительно к ситуациям, когда убытки причинены действиями нескольких лиц;
• презюмирования солидарного характера обязательств – как возникшего из причинения руководителем убытков, так и реституционного по оспоренной организацией-должником сделке.