20 мая 2024 г. Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС20-11205 (6) по делу № А40-83941/2018, представляющееся интересным как для анализа, так и с позиции развития правоприменительной практики.
Вкратце напомню фабулу дела. Общество с ограниченной ответственностью «Хортица» предоставило обеспечение в виде залога (ипотеки) по кредитным обязательствам ряда хозяйственных обществ. Кредитором (залогодержателем) являлось ПАО «Банк “Югра”».
29 января 2019 г. Арбитражный суд г. Москвы признал обоснованным заявление ИФНС России № 43 по г. Москве о признании ООО «Хортица» банкротом; в отношении общества была введена процедура наблюдения. Требования банка, вытекающие из договоров ипотеки, были включены в реестр кредиторов должника как обеспеченные залогом недвижимого имущества.
5 августа 2020 г. в отношении общества было введено конкурсное производство.
Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными заключенных между должником и банком договоров об ипотеке.
Определением АСГМ от 7 декабря 2020 г., оставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 18 марта 2021 г. и АС Московского округа от 30 июня 2021 г., сделки были признаны недействительными. Определение о включении требований банка в реестр кредиторов было отменено ввиду новых обстоятельств, и назначена дата рассмотрения его требования по существу.
6 апреля 2021 г. (т.е. до рассмотрения по существу требования банка о включении задолженности перед ним в реестр) процедура банкротства была прекращена в связи с тем, что третье лицо погасило требования всех кредиторов, учтенные в реестре.
Госкорпорация «Агентство по страхованию вкладов», отстаивая интересы банка, обратилась в Верховный Суд с жалобой на судебные акты о признании обеспечительных сделок недействительными. Определением от 24 февраля 2022 г. № 305-ЭС20-11205 (3) Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отменила решения нижестоящих судебных инстанций.
После этого в отношении ООО «Хортица» было возбуждено новое дело о банкротстве. Разумно полагая, что определение об отмене определения о включении требования банка в реестр кредиторов в рамках первого банкротного дела может иметь преюдициальное значение для второго дела, АСВ в защиту интересов банка обратилось в суд с заявлением о его пересмотре.
Однако суды трех инстанций отказали в удовлетворении заявленного требования. При этом они исходили из того, что пересмотр судебных актов об отказе во включении требований банка в реестр в рамках прекращенного дела о банкротстве невозможен. Также суды указали на недопустимость конкуренции различных процедур банкротства в отношении одного и того же должника.
АСВ снова обратилось в Верховный Суд. Определением от 20 мая 2024 г. № 305-ЭС20-11205 (6) ВС, не отменяя акты нижестоящих судов, признал их выводы ошибочными. Судебная коллегия по экономическим спорам пояснила три ключевых аспекта, указав на:
- отсутствие судебных актов об отказе банку во включении его требований в реестр;
- то, что прекращение производства по делу о банкротстве должника не препятствовало рассмотрению заявления по правилам гл. 37 АПК (о пересмотре по новым обстоятельствам);
- возможность возобновления производства по рассмотрению требований банка, которые не были учтены в момент прекращения процедуры банкротства.
Анализируя данное определение, можно заключить, что «правильный маршрут» судов в данном случае должен был быть такой: сначала требовалось пересмотреть определение об отказе во включении требований банка в реестр кредиторов, затем возобновить рассмотрение первоначального дела о банкротстве. Второе банкротное дело (в котором до настоящего момента не введена процедура банкротства) могло быть прекращено на основании возобновления первого дела.
Вместе с тем отказом в отмене вынесенных по делу судебных актов СКЭС ВС воспрепятствовала реализации данного плана. Вероятно, посчитав такой путь слишком «тернистым», требующим значительных усилий от судебной системы, ВС «защитил» АСВ от действия преюдиции и возможного отказа во включении его требований в реестр в новом деле о банкротстве.
