Самоуправство – не всегда преступление

Под самоуправством понимается самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку, совершение действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред.

Вместе с тем не является преступлением действие (бездействие), хотя формально содержащее признаки деяния, предусмотренного УК РФ, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности (ч. 2 ст. 14 Кодекса).

Конституционный Суд РФ по поводу приведенной нормы УК в Определении от 16 июля 2013 г. № 1162-О указал, что она позволяет отграничить преступления от иных правонарушений и направлена на реализацию принципа справедливости, в соответствии с которым наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступное деяние, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6 УК). Тем самым обеспечивается адекватная оценка правоприменителями степени общественной опасности деяния, зависящая от конкретных обстоятельств содеянного. В качестве таких обстоятельств могут учитываться размер вреда и тяжесть наступивших последствий, степень осуществления преступного намерения, способ совершения преступления, роль подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, наличие в содеянном обстоятельств, влекущих более строгое наказание в соответствии с санкциями статей Особенной части УК.

Изучая практику кассационных судов общей юрисдикции, я встретил два уголовных дела о самоуправстве, которые предлагаю проанализировать.

В первом случае две женщины были признаны виновными в совершении самоуправства с освобождением от назначенного наказания ввиду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Апелляционным постановлением городского суда обжалуемый приговор оставлен без изменения.

Деяние осужденных выразилось в том, что они, не желая обратиться для защиты прав одной из них как потребителя в уполномоченные органы, пытаясь принудить мастера по маникюру вернуть деньги за оказанные услуги, забрали у нее 18 гель-лаков общей стоимостью 10 720 руб., что для потерпевшей является значительным размером ущерба.

Мировой судья заключил, что указанными действиями осужденных потерпевшей причинен существенный вред, состоящий в том, что она в отсутствие средств труда была лишена возможностью заниматься профессиональной деятельностью.

Кассационный суд в свою очередь посчитал, что рассматриваемое деяние не обладает признаками достаточной общественной опасности, позволяющими признать его преступлением, ведь потерпевшая не могла осуществлять профессиональную деятельность непродолжительный период времени (меньше суток), так как все 18 гель-лаков были изъяты у осужденной в день совершения преступления и возвращены собственнику.

В связи с этим деяние осужденных признано малозначительным, производство по делу прекращено в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК¹.

В другом примере лицо осуждено по ч. 1 ст. 330 УК за то, что, находясь в офисе ООО, имея преступный умысел на совершение самоуправства, связанного с невыплатой ему заработной платы, вопреки установленному ГПК РФ и иными нормативными правовыми актами порядку осуществления возврата денежных средств, имея свободный доступ к ноутбуку, состоящему на балансе общества, завладев им, покинуло здание. Менее чем через час спустя осужденный передал ноутбук правоохранителям. Согласно заключению товароведческой экспертизы стоимость ноутбука составила 9839 руб.

Суды первой и второй инстанций пришли к выводу, что указанными действиями осужденного потерпевшему причинен существенный вред, выразившийся в невозможности использования служебной информации, хранящейся в ноутбуке, а также в нарушении его права частной собственности.

Кассационный суд, отменяя вынесенные по делу судебные акты и прекращая производство по нему в силу малозначительности деяния, указал, что приведенный в решениях судов анализ обстоятельств дела, незначительный размер материального ущерба и отсутствие доказательств причинения деянием осужденного существенного вреда обществу и государству не позволяют сделать однозначный вывод, что оно обладает достаточным уровнем общественной опасности, позволяющий признать его преступлением².

Что общего в этих двух делах? Полагаю, что признание кассационными судами исследуемых деяний малозначительными обусловлено не столько возвращением вещи собственнику, сколько коротким периодом незаконного владения ею осужденными, не влекущим ту степень общественной опасности, которая соответствует степени общественной опасности преступления, предусмотренного ст. 330 УК.