При привлечении лица к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 УК РФ, доказыванию подлежит не только факт умышленного применения насилия к потерпевшему, но и наступления вследствие этого преступного результата в виде легкого вреда здоровью. Отсутствие хотя бы одного из двух перечисленных обстоятельств исключает наличие состава преступления.
Поделюсь примером из своей адвокатской практики.
Подзащитный обвинялся в совершении преступления по ч. 1 ст. 115 УК РФ (умышленное причинение легкого вреда здоровью).
Из версии частного обвинителя, ранее являвшейся сожительницей оправданного, следовало, что он на почве личных неприязненных отношений применил к ней насилие, выразившееся в нанесении нескольких ударов по лицу и голове. Результатом применения насилия помимо гематом и ссадин лица явился разрыв боковых связок и капсул височно-нижнечелюстных суставов с двух сторон, который согласно заключению судебно-медицинской экспертизы был квалифицирован как легкий вред здоровью.
Подзащитный оспаривал факт умышленного нанесения ударов потерпевшей, но допускал, что, защищаясь от ее ударов, мог попасть ей рукой по лицу. Непосредственных очевидцев события не было – все происходило ночью в квартире подзащитного, где он на тот момент проживал с потерпевшей.
Немаловажно отметить, что в отношении потерпевшей по факту нанесения ей побоев подзащитному составлялся протокол об административном правонарушении по ст. 6.1.1 КоАП РФ, неоднократно возвращавшийся судом участковому уполномоченному полиции для устранения недостатков.
Я был приглашен доверителем в качестве защитника уже после проведения нескольких судебных заседаний по уголовному делу. Ознакомившись с материалами дела и обсудив с подзащитным еще раз все обстоятельства, мы решили заявить ходатайство о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, так как имеющееся в материалах дела экспертное заключение было получено в рамках доследственной проверки.
В качестве правового обоснования для удовлетворения заявленного ходатайства мы сослались на положения ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, в силу которой ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, заявленное стороной защиты или потерпевшим после возбуждения уголовного дела, подлежит удовлетворению.
Для нас важно было не только добиться удовлетворения ходатайства, но и задать эксперту вопрос, который, как показало последующее рассмотрение дела, изменил его ход.
Так, во время нашей первой встречи доверитель сообщил, что у потерпевшей имелись хронические заболевания связок, а потому он предполагал, что они могли порваться от ее криков во время ссоры. О возможности образования травмы вследствие чрезмерного открывания рта свидетельствовало и первичное заключение судебно-медицинской экспертизы.
Наличие у потерпевшей хронических патологий височно-нижнечелюстных суставов в виде деформирующего остеоартроза 0-1 степени с двух сторон, утолщения латерального коллатерального связочного аппарата (по типу лигаментита) с правой стороны и лигаментопатия коллатерального связочного аппарата с левой стороны также подтверждалось указанным экспертным заключением.
Данное обстоятельство имеет существенное значение, поскольку в соответствии с п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью, причиненного здоровью человека (утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н), действовавших на момент анализируемого события и рассмотрения уголовного дела, ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, возрастом, патологией и другими причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.
С учетом изложенного мной перед экспертом был поставлен вопрос: мог ли разрыв связок височно-нижнечелюстных суставов быть обусловлен их патологическими изменениями?
Суд удовлетворил ходатайство о назначении повторной судмедэкспертизы, включив в перечень указанный вопрос. Дело было направлено в экспертное бюро, а мы стали ждать заключения эксперта.
Поставленный нами вопрос произвел эффект, поскольку с учетом наличия у потерпевшей патологических изменений височно-нижнечелюстных суставов и одновременно отсутствия по данным медицинских документов наружных повреждений и костно-травматических изменений в области нижней челюсти эксперт не смог единолично подвергнуть судебно-медицинской оценке выставленный диагноз, в связи с чем рекомендовал проведение судмедэкспертизы в отделе комиссионных экспертиз.
Суд, ознакомившись с такими выводами повторной экспертизы, назначил комиссионную судебно-медицинскую экспертизу. Стороны не возражали против такого решения. Производство экспертизы длилось четыре месяца.
Исходя из поставленного потерпевшей диагноза, мы полагали, что эксперты придут к выводу о том, что разрыв связок височно-нижнечелюстных суставов был обусловлен хроническими патологиями связочного аппарата, а потому не расценивался бы как вред здоровью.
Однако эксперты пришли к еще более благоприятному для стороны защиты выводу – они не смогли определить степень тяжести вреда здоровью, поскольку в медицинских документах потерпевшей не содержалось достаточных сведений, подтверждающих наличие у нее двухстороннего разрыва «коллатерального связочного аппарата» височно-нижнечелюстных суставов.
Как указано в экспертном заключении, «По имеющимся материалам не представляется возможным установить сущность патологии по поводу которой была проведена двухсторонняя артропластика височно-нижнечелюстных суставов. Для судебно-медицинской оценки повреждения необходимо объективное подтверждение морфологических проявлений травмы (Выделено мной. – Е.Ш.). При ультразвуковом исследовании не выявлено нарушения соотношения суставных поверхностей ВНЧС: головки нижней челюсти, нижнечелюстной ямки и височной кости, не выявлено повреждений внутрисуставного диска. Анатомо-функциональные особенности ВНЧС таковы, что любая мышца, прикрепляющаяся к нижней челюсти, может произвести движение в суставе, поэтому изолированные разрывы латеральной (височно-нижнечелюстной) связки не могут приводить к практически полному ограничению открывания рта (до 0,5 см). Рентгенографические исследования ВНЧС для оценки состояния костных элементов и суставной щели потерпевшей не проводились».
На первое судебное заседание, назначенное после возвращения дела в суд вместе с заключением экспертов, суд пригласил одного из членов комиссии для допроса.
Допрошенный судом эксперт подтвердил выводы заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы и дополнительно пояснил суду, что при разрыве связок происходит ситуация, обратная описанной потерпевшей, так как сустав становится слишком подвижным, и рот, наоборот, открыть гораздо проще. В связи с этим клиническая ситуация с жалобами потерпевшей на невозможность открыть рот до полсантиметра противоречит клинико-морфологическому и анатомо-функциональному строению данного сустава. Кроме того, при поступлении пациента в медучреждение с наличием травмы на лице и жалобами на боль в области нижней челюсти в первую очередь необходимо сделать рентген нижней челюсти для исключения травмы в виде перелома, который потерпевшей сделан не был.
В качестве обоснования своих выводов эксперт сослался и на отсутствие в медицинской документации показаний для проведения хирургического вмешательства, содержание операции и сведений послеоперационного контроля врачом, проводившим оперативное вмешательство.
После допроса эксперта стороной обвинения были заявлены ходатайства о вызове на допрос врача, проводившего операцию потерпевшей, и о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Оба ходатайства суд обоснованно, на наш взгляд, оставил без удовлетворения, поскольку вся имеющаяся медицинская документация уже изучалась экспертами, иной документации, фиксирующей спорный диагноз, не существовало, а врач по истечении практически двух лет с момента проведения операции вряд ли смог бы чем-то дополнить сведения, отраженные им в медицинских документах потерпевшей.
Поскольку вред здоровью потерпевшей заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы не установлен, подзащитный был оправдан в связи с отсутствием состава преступления.
Стороной обвинения приговор был обжалован в апелляцию, которая оставила оправдательный приговор без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.
В заключение добавлю, что при защите по уголовным делам, связанным с причинением вреда здоровью, представляется целесообразным ставить перед судом вопрос об исследовании состояния здоровья потерпевшего на наличие хронических заболеваний (патологий), поскольку их наличие может существенно повлиять на выводы судмедэкспертов относительно как степени вреда, причиненного здоровью, так и отсутствия такого вреда.
