– Андрей Алексеевич, на каких категориях дел Вы специализируетесь?
– Основная сфера моей профессиональной деятельности – защита по уголовным делам, прежде всего по обвинению в совершении тяжких и особо тяжких преступлений против личности. Это категория дел, требующая наиболее тщательной работы с доказательственной базой: судебно-медицинскими экспертизами, заключениями специалистов, показаниями свидетелей и результатами следственных экспериментов. Именно здесь цена адвокатской ошибки максимально высока, а грамотно выстроенная линия защиты способна кардинально повлиять на исход дела. Наряду с этим я веду дела и иных категорий уголовно-правового блока.
В последние годы нередко приходится принимать участие в уголовных делах, рассматриваемых с участием присяжных заседателей. Эта форма судопроизводства требует от адвоката умения работать не только с правовой материей, но и с восприятием обычных людей, не обладающих юридическим образованием. Такая специализация сформировалась естественным образом, по мере накопления опыта работы по делам о причинении вреда жизни и здоровью.
Практика участия в делах с присяжными у меня значительная, и я считаю ее ключевой частью своего профессионального опыта. Суд присяжных – это особая процессуальная среда, где судьями факта выступают граждане, а адвокат должен донести свою позицию ясно, последовательно и убедительно, избегая избыточной юридической терминологии. Здесь иначе строится допрос, иначе формулируются вопросы, иначе расставляются акценты в прениях.
Показательным примером может служить дело моего подзащитного, который обвинялся по ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего). По этому делу коллегия присяжных трижды выносила оправдательный вердикт. Дважды оправдательные приговоры отменялись апелляционной инстанцией с направлением дела на новое рассмотрение, и лишь по итогам третьего вердикта оправдательный приговор от 28 января 2026 г. устоял и вступил в законную силу. Этот опыт наглядно показывает, что работа в суде присяжных требует не только мастерства, но и выдержки, готовности отстаивать свою позицию вновь и вновь.
– Вы добились оправдательных приговоров в отношении Ваших подзащитных по семи делам. Они рассматривались только в суде присяжных или также в суде общей юрисдикции?
– Большинство оправдательных приговоров в моей практике получены именно в суде с участием присяжных заседателей. Это закономерно: по делам о тяжких преступлениях против личности, где обвинение нередко строится на косвенных доказательствах и спорных экспертных выводах, именно присяжные способны непредвзято оценить, доказана ли причастность подсудимого. Профессиональный судья в силу обвинительного уклона правоприменительной практики реже приходит к оправданию, тогда как коллегия, оценивающая дело «по совести», более восприимчива к разумным сомнениям.
При этом я не противопоставляю две формы судопроизводства. При рассмотрении уголовных дел в обычном порядке оправдание тоже достижимо, хотя и требует, как правило, безупречной процессуальной работы – выявления нарушений при сборе доказательств, исключения недопустимых доказательств, последовательного опровержения версии обвинения. Тем не менее именно суд присяжных дал мне возможность наиболее полно реализовать избранную линию защиты и добиться оправдания подзащитных по самой сложной категории дел.
– Что в работе адвоката, на Ваш взгляд, можно выделить как факторы, способствующие вынесению оправдательного приговора?
– Прежде всего – тщательная и кропотливая работа с доказательственной базой. Оправдание почти никогда не рождается из одного эффектного хода в зале суда; оно складывается из десятков выверенных решений на стадии изучения материалов дела, заявления ходатайств, привлечения специалистов, подготовки к допросам. Важнейший фактор – умение выявить слабые места в позиции обвинения и последовательно, шаг за шагом, показать профессиональному суду или присяжным наличие неустранимых сомнений в виновности.
Второй фактор – выстраивание единой, внутренне непротиворечивой линии защиты, которую необходимо удерживать на всем протяжении процесса. В делах с присяжными к этому добавляется умение говорить с людьми на понятном им языке, не упрощая позицию до примитива, но и не перегружая ее юридическими конструкциями. Наконец, нельзя недооценивать настойчивость: упомянутое мной дело, где оправдания пришлось добиваться трижды, прежде чем приговор вступил в силу, наглядно показывает, что готовность не отступать после отмены приговора и вновь отстаивать невиновность подзащитного – самостоятельный и подчас решающий фактор успеха.
– По Вашему опыту, влияет ли наличие у адвоката оправдательных приговоров на отношение к нему судей?
– Это вопрос неоднозначный, и ответ на него во многом зависит от конкретного суда и конкретного судьи. С одной стороны, наличие оправдательных приговоров – объективный показатель профессионализма, свидетельствующий о том, что адвокат умеет работать с доказательствами и доводить защиту до результата, которого добивается. Многие судьи воспринимают такого защитника как серьезного и подготовленного процессуального оппонента, что способствует более внимательному отношению к его доводам и ходатайствам.
С другой стороны, в условиях исторически сложившегося обвинительного уклона нельзя исключать, что отдельные представители судейского корпуса воспринимают «оправдательную» репутацию настороженно. Однако я убежден, что в долгосрочной перспективе репутация адвоката, способного добиваться оправдания, работает на доверие – и со стороны суда, и со стороны доверителей. Главное – чтобы такая репутация была заработана честной и качественной работой, а не процессуальными уловками; именно это в конечном счете определяет уважительное отношение коллег и судей.
– Какие, на Ваш взгляд, в сфере уголовного процесса есть вопросы, требующие совершенствования законодательного регулирования и правоприменительной практики?
– Один из наиболее острых вопросов – обеспечение подлинного равенства сторон обвинения и защиты. На практике защита по-прежнему ограничена в возможностях самостоятельного собирания доказательств: ходатайства адвоката о назначении экспертиз, истребовании документов, допросе специалистов удовлетворяются далеко не всегда, тогда как доказательства, представленные обвинением, принимаются с гораздо меньшими препятствиями. Усиление состязательности на досудебной стадии и реальное закрепление права защиты на доказывание – это направление, требующее законодательного внимания.
Отдельного внимания заслуживает институт суда присяжных. Практика, при которой оправдательные вердикты неоднократно отменяются вышестоящими инстанциями с направлением дела на новое рассмотрение, способна обесценивать саму идею народного участия в правосудии и подрывать правовую определенность в отношении подсудимого. Требуется более взвешенный подход к основаниям отмены оправдательных приговоров и более четкая регламентация пределов вмешательства апелляции в вердикт коллегии. Наконец, общей задачей остается преодоление обвинительного уклона и укрепление гарантий презумпции невиновности – не только на уровне закона, но и в повседневной правоприменительной практике.
– Есть ли у Вас кредо, которым Вы руководствуетесь в профессиональной деятельности?
– Да, и сформулировать его можно так: защита не заканчивается там, где появляются трудности, – именно там она по-настоящему и начинается. Мое профессиональное убеждение состоит в том, что каждый человек, независимо от тяжести предъявленного ему обвинения, имеет право на полную, добросовестную и бескомпромиссную защиту, а адвокат обязан использовать все законные средства для того, чтобы у суда не осталось сомнений в обоснованности его позиции.
В основе этого подхода лежит верность принципу презумпции невиновности и готовность отстаивать интересы доверителя до конца. Дело, по которому оправдания пришлось добиваться трижды, лучше всяких слов подтверждает: настойчивость, профессиональная честность и вера в правильность позиции – это не отвлечённые лозунги, а рабочие инструменты адвоката. Если коротко – не сдаваться и доводить защиту до результата, чего бы это ни стоило.
– Вы участвуете в организованной под эгидой Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации помощи коллегам – вынужденным переселенцам из приграничных районов Курской области и адвокату из Туапсе, у которой в результате атаки БПЛА полностью сгорел дом. Как давно Вы занимаетесь благотворительностью? На Ваш взгляд, помощь коллегам, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, – это сугубо личное дело или нечто большее?
– Благотворительностью я занимался всегда, считая это естественной частью профессиональной и человеческой ответственности. Адресная поддержка коллег, оказавшихся в сложной ситуации, в частности адвокатов из Курской области и Туапсе, – для меня не разовая акция, а проявление принципа корпоративной солидарности: адвокатское сообщество сильно тогда, когда его члены готовы поддерживать друг друга в трудные времена.
