Как ранее писала «АГ», 24 июня Уполномоченный по правам человека Татьяна Николаевна Москалькова представила Президенту России Владимиру Владимировичу Путину Доклад о работе омбудсмена за 2024 год, который также опубликован на сайте Уполномоченного по правам человека. Доклад содержит много интересной и важной для адвокатского сообщества информации.
В частности, одна из глав документа посвящена теме соблюдения прав человека в уголовном процессе, где констатируется, что, несмотря на то что все участники уголовного судопроизводства наделены определенным набором прав, в отдельных случаях эти права не соблюдаются. Вне всякого сомнения, сегодняшняя основная практическая проблема отечественного уголовного процесса – нарушение правоприменителем процессуальных прав участников уголовного судопроизводства.
Вместе с тем, как показывает адвокатская практика, правоприменителем порой допускаются нарушения прав не только подозреваемых и обвиняемых, но и нередко –потерпевших. В связи с этим омбудсмен справедливо указала в Докладе на необходимость принятия дополнительных мер по обеспечению прав человека в уголовном судопроизводстве.
Несмотря на то что в Докладе отмечается тенденция к сокращению количества жалоб, направленных омбудсмену по вопросам защиты прав человека в уголовном процессе (на фоне общего снижения количества зарегистрированных преступлений), количество обращений бесспорно демонстрирует, во-первых, востребованность института Уполномоченного по правам человека; во-вторых, – актуальность государственной защиты прав и свобод граждан в сфере уголовно-процессуальных отношений. К примеру, за минувший год количество жалоб омбудсмену в защиту прав подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных составило 4960, в защиту прав потерпевших – 4242.
Отдельного внимания со стороны адвокатского сообщества в анализируемом докладе заслуживает, на мой взгляд, раздел, который относится к релевантным проблемам защиты прав человека в сфере уголовного процесса. Так, Уполномоченный по правам человека подчеркивает актуальность теоретико-практической дискуссии относительно целесообразности объединения всех следственных органов в единый, а также создания вместо отдельных ведомственных экспертных учреждений одного экспертного органа.
Полагаю, такие законодательные инициативы могли бы существенно улучшить качество расследования, а также унифицировать существующие подходы в части проведения процессуальных (следственных) действий. В свою очередь, наличие единого экспертного органа (вместо нескольких ведомственных) могло бы повысить прозрачность процедуры назначения и проведения судебной экспертизы, а также укрепить доверие участников уголовного судопроизводства к экспертным заключениям, получаемым по итогам исследований.
Другой важный аспект, затронутый в Докладе, – неравенство участников уголовного судопроизводства. Здесь стоит отметить, что корень проблемы видится не только в отдельных случаях ошибочного толкования правоприменителем уголовно-процессуального закона, но и в некоторых нормах Уголовно-процессуального кодекса, которые нуждаются в дополнении с целью наделения защитников более широким перечнем процессуальных инструментов для защиты прав граждан.
Например, в судебной практике по-прежнему встречаются казусы, когда
суды лишают защитников возможности принимать участие в исследовании доказательств стороны обвинения, а именно: делать замечания, давать комментарии или иным образом обращать внимание суда на особенности представляемого стороной обвинения документа, – безусловно, не вдаваясь в оценку этого доказательства. Вместе с тем возражения защитников на действия председательствующего встречаются с позицией (суда и стороны обвинения) о том, что уголовно-процессуальное законодательство прямо не наделяет защитников правом комментировать доказательства обвинения на этапе их исследования. В данном случае, если в отдельные нормы УПК РФ (например, в ст. 49, 53 и 248) внести дополнения, у защитников появится процессуальная возможность беспрепятственного участия в исследовании доказательств обвинения с целью более активной защиты прав подсудимого.
Показательно, что омбудсмен в Докладе приходит к выводу, что избрание и продление меры пресечения в виде заключения под стражу является одной из самых чувствительных тем в уголовном процессе, говоря о чрезмерности применения данной меры пресечения. Представляется, что указание в Докладе на проблему избыточного применения самой строгой меры пресечения по уголовным делам подчеркивает важность этой проблематики, а главное – дает профессиональному сообществу основания считать, что решением данного насущного вопроса занимаются на высоком уровне.
Между тем, если анализировать причины возникновения обсуждаемой проблемы,
полагаю, что в некоторой степени они связаны с наличием широких полномочий следственных органов по вопросам, касающимся института мер процессуального принуждения. На мой взгляд, бороться со случаями необоснованного заключения
граждан под стражу можно (в том числе) путем системных законодательных изменений.
Так, если законодатель примет модель уголовного процесса, где следственные органы будут исключительно проводить расследование – собирать доказательства, а прокуратура, суд и специально предусмотренный институт следственных судей – осуществлять полномочия по принятию решений, связанных с мерами принуждения, это наряду с другими усилиями законодателя поможет минимизировать избыточное применение мер пресечения, в особенности связанных с ограничением свободы.
Еще одна насущная проблема, поднятая в Докладе, – длительность содержания под стражей на судебной стадии уголовного судопроизводства. Как верно подметила Уполномоченный по правам человека, отсутствие в законе предельных сроков содержания под стражей на стадии судебного производства приводит к тому, что некоторые граждане находятся в следственных изоляторах несколько лет, пока не заканчивается рассмотрение их дела. К примеру, по одному из дел мой доверитель провел в СИЗО более 6 лет, ожидая сначала расследования уголовного дела, а после – его рассмотрения (с участием суда присяжных).
Решением этой проблемы, полагаю, может стать активное применение
судами альтернативных мер пресечения вместо заключения под стражу при наличии оснований для ее (любой меры пресечения) избрания.
Значимым для профессионального сообщества является и то, что в Докладе особое внимание уделено проблемам защиты прав подозреваемых, обвиняемых и подсудимых, где омбудсменом подчеркивается позиция адвокатов о наличии обвинительного уклона. Проблема эта не новая, поскольку существует достаточно давно. Но справедливости ради стоит отметить, что законодатель прикладывает много усилий, чтобы точечно модифицировать УПК в целях повышения правовых гарантий участников судопроизводства.
Разумеется, необходимо совершенствовать процессуальные нормы и дальше, чтобы правоприменитель смотрел на абсолютно всех участников уголовного судопроизводства через призму объективности и справедливости.
Стоит также упомянуть о другой проблеме, указанной в Докладе, – необоснованных отказов стороне защиты в проведении повторной (дополнительной) экспертизы и приобщении к материалам дела в качестве доказательств заключений специалистов.
К сожалению, при производстве судебной экспертизы нередко допускаются нарушения прав защитников. Например, до сих пор в судебной практике наблюдаются казусы, когда при назначении экспертизы сторона защиты не уведомляется, а ей сообщают об этом уже после проведения исследования.
Основная проблема судебных экспертиз, на мой взгляд, – то, что защитники порой лишены фактической возможности активного участия в этом процессе. В конечном счете это негативно отражается на правосудии – в частности, на целях уголовного судопроизводства. Несомненно, у защиты должна быть одинаковая с другими участниками судопроизводства возможность представления такого важного доказательства, как заключение эксперта, ведь в противном случае расследование по уголовному делу сложно назвать объективным и всесторонним.
Кроме того, невозможно не согласиться с омбудсменом в том, что центральным вопросом защиты прав потерпевших является проблема своевременного реагирования правоприменителя на заявление о преступлении. Адвокатской практике известны случаи, когда в ходе проверки сообщения о преступлении и проведения доследственной проверки допускаются волокита и бездействие, что влечет нарушение прав потерпевших и вынуждает лиц, пострадавших от преступления, обращаться с многочисленными жалобами в порядке ст. 125 УПК, чтобы хотя бы ознакомиться с материалами проверки или добиться принятия процессуального решения.
При этом в решении практически всех проблем уголовного процесса, затронутых Уполномоченным по правам человека, важнейшее место занимает своевременный судебный контроль. Так, если правоприменитель в своей деятельности будет руководствоваться буквой закона, руководящими разъяснениями Верховного и Конституционного Судов РФ, а также принимать во внимание работы ученых-юристов, многие обозначенные в Докладе проблемы потеряют актуальность и, соответственно, качество процессуальных решений существенно вырастет.
В заключение отмечу, что содержание Доклада вселяет профессиональный оптимизм и веру в повышение качества правосудия, поскольку проблемные вопросы уголовного процесса, которые замечает адвокатское сообщество, также находятся в фокусе внимания профильных государственных органов и институтов.
