×

О праве усыновленного на доступ к информации о биологических родителях

ВС признал возможность получить эти сведения, если есть существенный интерес
Оленичев Максим
Оленичев Максим
Правовой советник ЛГБТ-инициативной группы «Выход»

23 августа Верховный Суд РФ вынес решение об удовлетворении кассационной жалобы Ольги Ледешковой на решения судебных инстанций, отказавших ей в получении сведений о биологических родителях.

Впервые Верховный Суд России рассмотрел дело, в котором проявилась коллизия правовых норм: с одной стороны, права на неприкосновенность частной жизни биологического родителя, а с другой – права удочеренной на доступ к информации о ее живых биологических родителях. Перед судом стояла непростая задача – какому праву отдать приоритет и установить, в какой части одно право может ограничить другое, но он в целом справился с этой задачей.

Предыстория

Ольга Ледешкова уже более 5 лет безуспешно пытается отыскать сведения о ее биологической матери: ее интересуют фамилия, имя, отчество, дата и место рождения одного из родителей. Когда ей исполнился месяц, родная мать отказалась от родительских прав на нее, и Ольгу (тогда – Светлану) удочерили другие люди, которые стали ее семьей. При удочерении изменили дату и место рождения, фамилию, имя и отчество ребенка; внесли изменения в актовую запись о рождении и выдали новое свидетельство о рождении. Девочка росла, не подозревая о том, что ее родители – ей не родные. Во втором классе школы о том, что ее удочерили, сообщила подруга. Тогда же приемные родители поделились с Ольгой фактом удочерения, но отношения между ребенком и родителями не изменились – девочка воспитывалась и росла в любящей семье.

Сейчас Ольге 37 лет, она замужем и воспитывает детей. Несколько лет назад ее состояние здоровья существенно ухудшилось. Многочисленные медицинские исследования показали, что, вероятно, она страдает генетически обусловленным (наследственным) заболеванием, связанным с мутацией гена. Чтобы достоверно диагностировать заболевание и назначить адекватное лечение, врачи рекомендовали отыскать анамнез биологических родителей – только с его помощью можно определить, действительно ли у Ольги есть наследственное заболевание. До получения такой информации все установленные диагнозы носят предположительный характер и получаемое лечение не достигает цели нормализации состояния ее здоровья.

Обследование детей выявило новые факты: сын Ольги может передать своим детям мутированный ген, что, в свою очередь, может вызвать у его детей проявление генетически обусловленного заболевания.

Из текста кассационной жалобы в Верховный Суд РФ, подготовленной представителем от имени Ольги:

«Я не могу получить качественное лечение в связи с тем, что медицинские специалисты не могут установить причины возникновения таких заболеваний для того, чтобы назначить адекватное и эффективное лечение, без анализа сведений о том обусловлены ли имеющиеся у меня заболевания генетическими причинами. Без предоставления сведений о моих биологических родителях я не могу реализовать свое право на здоровье».

Все эти причины заставили Ольгу искать сведения о ее биологической матери, поскольку отец был указан в документах со слов матери. Установив ее данные, моя доверительница планирует отыскать ее и с ее разрешения получить сведения о состоянии ее здоровья. Без получения первоначальных данных (фамилии, имени, отчества, даты и места рождения) отыскать биологическую мать невозможно. С такой проблемой сталкиваются тысячи людей в России. И моей задачей как представителя Ольги стало по возможности изменить эту практику ведением стратегического дела.

Подготовка к суду

Весной 2017 г. Ольга обратилась в «Команду 29» с призывом о помощи, я до сих пор помню название ее полученного по электронной почте письма: «Помогите, пожалуйста!», случай показался мне интересным, и мы взяли ее дело в производство.

На тот момент Ольга, имея копию решения исполнительного комитета Ленинского районного Совета народных депутатов Челябинской области (г. Златоуст) от 1980 года о ее удочерении, выяснила, что при рождении ее звали Светлана Павловна Платонова, родилась она в г. Златоусте (а не в г. Челябинске, как было указано во втором свидетельстве о рождении). Кроме того, в решении были указаны реквизиты первоначального свидетельства о рождении, которое после удочерения было заменено.

В соответствии со ст. 140 Кодекса о браке и семье РСФСР, действовавшего на момент рождения Ольги, рождение подлежит регистрации в государственных органах записи актов гражданского состояния, которая, в силу ст. 141 Кодекса, в городах и районных центрах производится отделами (бюро) записи актов гражданского состояния исполнительных комитетов районных, городских, районных в городах Советов народных депутатов, а в поселках и сельских населенных пунктах – исполнительными комитетами поселковых и сельских Советов народных депутатов.

Согласно ст. 149 указанного Кодекса, в записи о рождении указываются имя, отчество и фамилия ребенка, а также сведения о его родителях.

Соответственно, сведения о биологической матери Ольги содержались в первоначальной актовой записи о ее рождении, которую моя доверительница и искала.

6 февраля 2017 г. Ольга и ее приемные родители обратились в орган ЗАГС г. Златоуста, в котором они дали согласие на раскрытие тайны усыновления, однако последний отказался предоставить запрошенные сведения, сославшись на недопустимость раскрытия тайны усыновления должностными лицами органа ЗАГС под угрозой привлечения их к уголовной ответственности.

Из этого письма стало ясно, что должностные лица органа ЗАГС рассматривают тайну усыновления как абсолютную и применяют нормы законодательства, ограничивая права Ольги. Ведь в соответствии со ст. 139 Семейного кодекса РФ тайна усыновления ребенка охраняется законом; должностные лица, осуществившие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка; лица, разгласившие тайну усыновления ребенка против воли его усыновителей, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке.

Мы полагали, что в нашем случае, поскольку согласие приемных родителей на раскрытие тайны удочерения было дано, у органа ЗАГС отсутствовали основания для отказа в предоставлении информации.

Обращение в прокуратуру г. Златоуста результатов не дало: заместитель прокурора А.И. Скобочкин 7 июня 2017 г. сообщил Ольге о том, что «механизм раскрытия данных о происхождении усыновленного ребенка законодательством не определен», а интересующие ее сведения о биологической матери являются персональными данными, которые могут быть предоставлены только с согласия биологической матери; «в ходе рассмотрения обращения нарушений закона не выявлено, оснований для применения норм прокурорского реагирования не имеется».

22 марта 2017 г. я подготовил административное исковое заявление, и Ольга обратилась в Златоустовский городской суд Челябинской области с требованиями о признании отказа органа ЗАГС в предоставлении ей копии акта записи о ее рождении незаконным, а также обязании предоставить такую копию актовой записи о рождении.

В административном иске были приведены следующие аргументы:

  • тайна усыновления (удочерения) не носит абсолютный характер и при согласии усыновителей она может быть раскрыта; согласие усыновителей на раскрытие тайны усыновления (удочерения) – единственное обстоятельство, свидетельствующее о необходимости раскрытия сведений, составляющих тайну усыновления (удочерения);
  • действующий правовой механизм защиты тайны усыновления (удочерения) не предполагает какой-либо ответственности в случае, если присутствует воля усыновителя на раскрытие тайны усыновления; такое согласие обоих усыновителей было получено;
  • право на доступ к информации, гарантированное ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, может быть ограничено только в случаях, установленных законом, а таких ограничений действующее законодательство не содержит; в связи с чем административный ответчик нарушил право Ольги на информацию;
  • усыновленный ребенок вправе знать о происхождении своих родителей, о своих предках, эти сведения являются незаменимыми для раскрытия генетической истории семьи и выявления биологических связей, составляющих важную часть идентичности каждого человека, включая тайну имени, места рождения и иных обстоятельств усыновления, в частности при необходимости выявления (диагностики) наследственных заболеваний, предотвращения браков с близкими родственниками и т.д. (абз. 1 п. 5.1 Постановления Конституционного Суда РФ от 16 июня 2015 г. № 15-П, который рассматривал вопрос о доступе к сведениям о биологических родителях, если они уже умерли).

Позиция суда первой инстанции

17 апреля 2017 г. судья Златоустовского городского суда Ю.С. Кумина формально рассмотрела дело и указала, что закон не предоставляет заявительнице возможности получить сведения о ее биологической матери, несмотря на то, что такие сведения ей необходимы не из праздного интереса, а для того, чтобы реализовать свое право на информацию и право на здоровье; получить адекватное лечение.

Кроме того, судья пояснила, что сведения о биологической матери Ольги относятся к персональным данным, а «закон не включает в состав лиц, которым могут быть предоставлены затребованные административным истцом сведения, самого административного истца».

Судья пояснила, что доводы о том, что «усыновители согласны на раскрытие тайны усыновления, не является достаточным основанием для удовлетворения требований истца…, поскольку предоставление данных сведений затрагивает не только интересы усыновленного, усыновителей, но и биологических родителей».

Позиция суда второй инстанции

27 июля 2017 г. Судебная коллегия по административным делам Челябинского областного суда признала решение суда первой инстанции законным и обоснованным. При этом апелляционная инстанция внесла новеллы в аргументацию отказа в предоставлении сведений – судьи указали, что:

  • «биологическая мать дала согласие на удочерение ребенка, заявив отказ от родительских прав, однако данные о том, готова ли она раскрыть эту информацию третьим лицам, не имеется»;
  • «предоставление сведений удочеренному ребенку о его биологических родителях противоречит охране персональных данных биологической матери ребенка».

Позиция суда третьей инстанции

15 марта 2018 г. судья Челябинского областного суда Г.Л. Туркова также не нашла в деле Ольги нарушений закона, указав, что «согласие усыновителей на раскрытие тайны усыновления не свидетельствует о соблюдении прав биологических родителей, а оспариваемый ответ не нарушает прав административного истца».

Кроме того, судья неожиданно решила, что спор необходимо разрешать в исковом порядке.

Решение Верховного Суда РФ

Читайте также
ВС признал незаконным отказ ЗАГСа раскрыть тайну усыновления
Нижестоящие суды отказали заявителю в получении информации о ее биологических родителях, которая необходима для диагностики наследственного заболевания
23 Августа 2018 Новости

С таким набором выводов судов мы обратились в Верховный Суд РФ, пояснив, что в данном случае у Ольги есть существенный интерес – получить сведения о ее биологической матери, имеющие «жизненно важное значение». Такая информация хранится только у государства, и никаким иным способом и в каком-либо другом источнике получить ее невозможно. Отказав в предоставлении информации, государство фактически лишает Ольгу права на здоровье.

Ранее Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 июня 2015 г. № 15-П (дело «Команды 29») установил, что усыновленный ребенок вправе знать о происхождении своих родителей, если для этого есть существенный интерес, который может устанавливаться судом. При этом Конституционный Суд РФ сформулировал такую позицию исключительно по делам, когда биологические родители уже умерли, а их потомки не имели сведений о происхождении умерших родителей. Очевидно, что в этом случае вопросы сохранения персональных данных, неприкосновенности частной жизни стоят гораздо менее остро, чем в ситуации, когда усыновленный ребенок требует предоставить сведения о живых биологических родителях. В этом аспекте дело Ольги Ледешковой стало первым, когда Верховный Суд РФ сформулировал свою позицию относительно предоставления информации о живых биологических родителях.

23 августа 2018 г. он удовлетворил кассационную жалобу, исправив ошибки судов нижестоящих инстанций, и направил дело на новое рассмотрение. На настоящий момент текст судебного акта в наш адрес не направлен, однако, исходя из звучавших в судебном заседании аргументов, можно придти к выводу о том, что Верховный Суд РФ учел следующие обстоятельства.

Во-первых, ст. 139 Семейного кодекса РФ, запрещающая без согласия усыновителей раскрывать тайну усыновления, не должна трактоваться как абсолютный запрет на разглашение сведений о биологических родителях.

Во-вторых, Конвенция ООН о правах ребенка гарантирует, что ребенок с момента рождения имеет право, насколько это возможно, знать родителей и право на их заботу.

В-третьих, при применении по аналогии Постановления Конституционного Суда РФ от 16 июня 2015 г. № 15-П для разрешении вопроса о возможности реализации усыновленными детьми права узнать об их происхождении должен быть обеспечен баланс конституционных ценностей, прав и законных интересов семьи и всех ее членов. Такой баланс устанавливает суд, рассматривая конкретное дело. Право знать своих предков в любом случае является важнейшим аспектом самоидентификации личности. Иное понимание не отвечает требованиям необходимости, соразмерности и пропорциональности ограничению права на свободу информации, а также не соответствует защищаемым Конституцией ценностям, необходимым в демократическом обществе.

Что касается выводов судов о том, что предоставление Ольге информации о ее биологической матери повлечет незаконное вмешательство в личную жизнь биологической матери, Верховный Суд РФ поставил их под сомнение, поскольку суды так и не смогли обосновать, какие именно права биологической матери будут нарушены.

Однако этот вопрос является дискуссионным, в том числе в государствах – членах Совета Европы. Практика Европейского Суда по правам человека не сформирована. В Постановлении Суда от 13 февраля 2003 г. «Одиевр против Франции» (жалоба № 42326/98) указано, что право знать свое происхождение проистекает из широкого толкования понятия о частной жизни. С другой стороны, должны признаваться личные интересы женщины, отказавшейся от ребенка. ЕСПЧ пришел к выводу о том, что государства должны обладать свободой усмотрения при определении мер, необходимых для обеспечения прав, гарантированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод в этой сфере (в частности, ст. 8, гарантирующей право на неприкосновенность частной жизни).

Далее практика ЕСПЧ развивалась, и в Постановлении от 25 сентября 2012 г. по делу «Годелли против Италии» (жалоба № 33783/09) Суд не был так категоричен и указал, что «национальное законодательство должно стремиться к установлению в данных вопросах равновесия между конкурирующими правами и интересами заинтересованных лиц по такого рода делам», что в деле Ольги и сделал Верховный Суд РФ.

Поскольку Верховный Суд дал оценку ситуации и дело направлено на новое рассмотрение, в суде первой инстанции мы будем добиваться получения от государства хранящейся только у него информации, без которой Ольга не сможет жить.

Выводы

Верховный Суд РФ установил, что в России отсутствует правовой механизм, обеспечивающий доступ усыновленного ребенка к сведениям о живой биологической матери, если ребенок имеет существенный интерес.

Учитывая, что четкая позиция ЕСПЧ по этому вопросу не выработана, и наличие пробела в соответствующем национальном законодательстве, Верховный Суд РФ мог пойти по пути отказа Ольге в защите ее права на информацию, указав при этом, что раз нет закона, нет и порядка осуществления права, а поскольку сведения о биологической матери составляют ее персональные данные, без ее согласия необходимые сведения получить невозможно.

Но ВС РФ решил по-иному. Он поддержал нашу позицию об отсутствии правового механизма, но, как мы и просили в жалобе, соотнес конкурирующие между собой права и впервые признал возможность усыновленного ребенка получить сведения о его биологическом родителе, если для этого есть существенный интерес.

Я полагаю, что такой подход в целом соответствует современному пониманию права на неприкосновенность частной жизни и права на доступ к хранящейся только у государства информации, которую, кроме государства, гражданин ни у кого получить не может. Изложенная позиция, на мой взгляд, согласуется с Конвенцией о правах ребенка и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.

Значение определения Верховного Суда РФ по этому вопросу велико: оно может помочь тысячам людей, которые оставили надежду получить у государства информацию об их биологических родителях, но теперь вновь обрели ее.

Рассказать:
Другие мнения
Хасанов Марат
Хасанов Марат
Адвокат АП г. Москвы, партнер Юридической группы «Парадигма»
В защиту «слабой» стороны…
Гражданское право и процесс
Учет принципа добросовестности в договорных правоотношениях
14 Мая 2021
Гаспарян Нвер
Гаспарян Нвер
Адвокат АП Ставропольского края, советник ФПА РФ
Защита не может быть «бессловесной»
Уголовное право и процесс
Суд апелляционной инстанции обратил внимание на важнейшие аспекты защитительной адвокатской деятельности
11 Мая 2021
Дигмар Юнис
Дигмар Юнис
Адвокат МКА «Вердиктъ», арбитр Хельсинского международного коммерческого арбитража
«Банкротная r’эволюция»
Арбитражное право и процесс
КС существенно скорректировал вектор развития правового регулирования исполнительского иммунитета на единственное жилье
30 Апреля 2021
Ершов Игорь
Ершов Игорь
Руководитель арбитражной практики Адвокатского бюро г. Москвы «Халимон и партнеры»
Важные позиции Экономколлегии ВС из Обзора судебной практики № 1 за 2021 год
Арбитражное право и процесс
Какие вопросы при этом остались нерешенными
30 Апреля 2021
Хасанов Марат
Хасанов Марат
Адвокат АП г. Москвы, партнер Юридической группы «Парадигма»
«Коронавирусные» ограничения: арбитражная практика
Арбитражное право и процесс
Подходы судов к разрешению споров, обусловленных влиянием пандемии
29 Апреля 2021
Зафесов Руслан
Зафесов Руслан
Адвокат АБ «Забейда и партнеры»
Ситуация с налоговыми преступлениями стабилизировалась
Налоговое право
Это связано с системным подходом налоговых органов и следствия к возбуждению таких дел
27 Апреля 2021
Яндекс.Метрика