Разъяснять возможные риски

В комментарии к статье Арсена Багряна «Подача адвокатом заявления о возбуждении уголовного дела в интересах третьего лица (доверителя)» (см.: «АГ». 2025. № 7 (432)) авторы рассматривают основания, по которым адвокатам не следует подавать заявление о преступлении в интересах доверителя. По его мнению, при просьбе доверителя подать заявление о преступлении в его интересах следует подробно разъяснить ему возможные риски и постараться все же убедить в целесообразности подачи заявления о преступлении от его собственного имени.

В статье Арсена Багряна рассматривается вопрос, имеющий важное практическое значение, а именно: может ли адвокат подписать и подать заявление о преступлении в порядке ст. 141 УПК РФ в интересах своего доверителя.

Автор указывает несколько оснований, почему адвокатам не следует действовать подобным образом:

1. адвокат, подающий заявление о преступлении в интересах своего доверителя, не является заявителем в смысле, придаваемом законодателем;
2. заявитель должен быть предупрежден об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, а при наличии в заявлении о преступлении ложных сведений неизбежным является рассмотрение вопроса о возбуждении уголовного дела за заведомо ложный донос в отношении адвоката;
3. более высокая вероятность отказа в возбуждении уголовного дела;
4. возможность вызова адвоката как заявителя на опрос и последующий допрос, в связи с чем впоследствии может быть заблокирована возможность участия в качестве представителя потерпевшего при возбуждении уголовного дела.

Наиболее важным и существенным является первый аргумент.

В доктрине отмечается, что заявителем может быть не только тот, чьи интересы нарушены преступлением непосредственно (пострадавший от преступления), но и любое лично не заинтересованное лицо, указывающее на факт совершения преступления pro bono public (ради общественной пользы)¹.

Но автором статьи рассматривается ситуация, когда адвокат действует от имени заявителя фактически как представитель потенциального потерпевшего, в таком случае право заявителя на подачу заявления о преступлении корреспондирует праву потерпевшего давать показания. Совершенно прав А. Багрян, отмечая, что право потерпевшего давать показания не может быть передано представителю, заявление о преступлении следует подавать лично, а не через адвоката.

В дополнение следует отметить, что УПК РФ не раскрывает понятие «заявитель», однако этот термин упоминается не только применительно к заявлению о преступлении, но также в статьях УПК РФ о заявлении ходатайства, подаче жалобы в порядке ст. 124 и ст. 125 УПК РФ, возбуждению уголовного дела частного обвинения (ст. 318 УПК РФ).

В ст. 125 УПК РФ указано: «жалоба может быть подана в суд заявителем…, его представителем…», то есть представитель-адвокат не может подменять заявителя. Согласно ст. 318 УПК РФ «…мировой судья разъясняет заявителю его право на примирение с лицом, в отношении которого подано заявление». Право на примирение в уголовно-процессуальном смысле не может быть реализовано через представителя, что еще раз подтверждает тезис о том, что заявителем, в том числе и в ст. 141 УПК РФ (заявление о преступлении), является именно то лицо, чьи права и законные интересы были нарушены.

Что касается второго аргумента, то законодатель прямо указывает на предупреждение по ст. 306 УК РФ только при подаче устного заявления о преступлении (ч. 6 ст. 141 УПК РФ). А. Багрян приходит к обоснованному выводу, что независимо от формы подачи заявления предупреждение заявителя об уголовной ответственности имеет обязательную силу и «не является альтернативным в зависимости от формы подачи заявления», поскольку «природа самого документа остается неизменной». Следует дополнить, что в ведомственных инструкциях также закреплена обязанность сотрудника, принимающего письменное заявление о преступлении, предупредить заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, о чем делается отметка, удостоверяемая подписью заявителя (например, п. 17 Инструкции, утвержденной Приказом МВД России от 29 августа 2014 г. № 736, п. 12 Инструкции, утвержденной Приказом СК России от 11 октября 2012 г. № 72).

Форма вины преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, – прямой умысел (об этом свидетельствует указание в диспозиции на заведомость ложного доноса). Маловероятно, что адвокат будет привлечен к уголовной ответственности при наличии ложных сведений в поданном заявлении. Но ему не избежать стрессовой ситуации при проведении доследственной проверки и возбуждении уголовного дела. Представляется, что для недопущения обвинения в пособничестве адвокат должен подтвердить, что вся информация, указанная в заявлении, сообщена ему доверителем, а также имеется письменная просьба доверителя о подаче заявления о преступлении адвокатом в его (доверителя) интересах.

Некоторые сомнения вызывает лишь пункт о более высокой вероятности отказа в возбуждении уголовного дела при подаче заявления в порядке ст. 141 УПК РФ адвокатом, а не доверителем. Конечно, может возникнуть ситуация, когда адвокат, вызванный на опрос как заявитель, ввиду ограниченной осведомленности не сможет сообщить необходимую информацию, но это может быть компенсировано вызовом для дачи объяснений лица, в интересах которого подано заявление.

Ни Уголовно-процессуальный кодекс РФ, ни Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекс профессиональной этики адвоката не запрещают адвокату подавать заявление о преступлении в интересах доверителя. Об этом свидетельствует и дисциплинарная практика. Например, в решении Совета АП г. Москвы от 25 апреля 2023 г. № 106 предметом рассмотрения являлось отсутствие согласия С. на оказание юридической помощи (соглашение об оказании юридической помощи заключено адвокатом с Ч. в интересах С. и других указанных в соглашении лиц), также в решении указано, что адвокатом не получено надлежащее письменное согласие С. на обращение от ее имени в правоохранительные органы. То есть суть нарушения, допущенного адвокатом, состояла не в подаче заявления о преступлении от имени С. в правоохранительные органы, а в отсутствии согласия С. на подачу такого заявления.

Но, учитывая доводы, рассмотренные в статье А. Багряна, при просьбе доверителя подать заявление о преступлении в его интересах следует подробно разъяснить ему возможные риски и постараться все же убедить в целесообразности подачи заявления о преступлении от его собственного имени.