Инициатива по созданию правового механизма страхования ответственности членов органов управления хозяйственных обществ, как может показаться, является своевременной, важной и необходимой. Однако, на мой взгляд, она не отвечает ни одному из этих критериев по следующим причинам.
Вероятно, данная инициатива возникла с целью создания видимости хоть какой-то защиты интересов менеджмента хозяйственных обществ на фоне резкого увеличения количества споров о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должников со второго полугодия 2017 г. по настоящее время и (или) споров о взыскании убытков, причем количество удовлетворенных заявлений и привлеченных лиц также выросло.
Так, в III квартале 2017 г. было подано 938 заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, а в IV – уже 1098 заявлений, рост составил более 10%. В I квартале 2018 г. было подано 1170 заявлений, во II – 1291, в III – 1431, в IV квартале количество заявлений немного снизилось – до 1215.
При этом из 5107 заявлений было удовлетворено 1631, что составляет 32%. В 2017 г. суды удовлетворили 22% от поданных заявлений, а в 2016 – и вовсе менее 16%. Общий объем ответственности в 2018 г. составил 330,3 млрд руб., что втрое больше, чем в 2017 г. (103,2 млрд руб.). При этом в IV квартале 2018 г. суды взыскали 182,9 млрд руб., что больше, чем за три предыдущих квартала (147,3 млрд руб.). В 2016 г. всего было взыскано 70,6 млрд руб. Количество привлеченных контролирующих лиц в 2018 г. выросло в 2,5 раза – 2125 против 923 в 2017 г. Из статистических бюллетеней видно, что примерно такая же ситуация и с заявлениями о взыскании убытков с контролирующих лиц.
Так, проект федерального закона о внесении изменений в законы об АО и ООО, разработанный Минэкономразвития России (далее – законопроект), предусматривает право на заключение договора страхования ответственности отдельных лиц хозяйственных обществ, предлагая таким образом страховать их ответственность за неосторожное действие (бездействие).
Полагаю, что квалификация действия (бездействия) как неосторожного будет препятствовать защите интересов менеджмента. Его оппонентами в той или иной форме будут не только общество, акционеры, владельцы иных эмиссионных ценных бумаг и другие лица (например, кредиторы общества-должника), но и страховые организации, которые будут стремиться доказать отсутствие неосторожности в действии (бездействии) указанных в законопроекте лиц, чтобы не выплачивать страховое возмещение.
В итоге менеджмент может столкнуться, во-первых, с тем, что страхование не спасет от ответственности, потому что действие (бездействие) не будет признано неосторожным. Во-вторых, удостоверение факта неосторожности действия (бездействия) может повлечь дополнительное пристальное внимание со стороны правоохранительных органов, что еще больше усугубит положение руководителей.
Помимо этого, важный недостаток проекта, на мой взгляд, состоит в том, что механизм страхования ответственности предлагается распространить на исчерпывающий круг лиц, куда входят единоличный орган общества, за исключением управляющего или управляющей компании, а также члены иных органов управления. Но что в таком случае делать с ответственностью за неосторожные действия (бездействие) финансовых работников или иных сотрудников, занимающих ответственные управленческие посты, но не являющихся при этом членами органов общества?
Кроме того, как быть с ответственностью за неосторожные действия (бездействие) самих акционеров, участников – фактических владельцев обществ? Ведь репрессивный механизм по отношению к данным лицам был, есть и даже усиливается, поскольку они могут быть привлечены к субсидиарной ответственности или же с них могут быть взысканы убытки. Законопроект не дает ответов на эти вопросы.
Кроме того, практика подтверждает, что крупные страховые компании уже предлагают обсуждаемый вид страхования (полисы D&O – Directors & Officers Liability). К числу такого рода страховщиков можно отнести, например, «Ингосстрах», «ВТБ страхование», AIG, «Альфа Страхование».
Так, в прошлом году резко выросли выплаты и требования по страхованию ответственности руководителей, а с ними – и цены. Информация о выплатах по D&O разглашается редко, статистики по ним нет. Банк России включает эти данные в раздел «Страхование финансовых рисков» вместе со страхованием от невыплаты кредитов (сборы в 2018 г. – 33,1 млрд руб., выплаты – 2,5 млрд). Как отмечено в указанном источнике, выплаты растут из-за массовых слияний, поглощений и банкротств компаний, из-за привлечения руководителей к субсидиарной ответственности.
Это позволяет сделать вывод, что рынок страхования ответственности менеджмента благополучно существовал и без дополнительного избыточного государственного регулирования.
Следующее вызывающее интерес обстоятельство касается страхователей. Законопроект указывает в кругу страхователей только хозяйственные общества, однако по непонятной причине в их числе не назван сам менеджмент, привлеченный к ответственности, или иные третьи лица, которые могут быть акционерами, участниками, фактическими владельцами обществ, а также родственниками членов органов управления.
На практике это, на мой взгляд, может привести к тому, что в силу предлагаемой необязательности страхования такой ответственности члены органов управления, менеджмента могут остаться без правовой защиты.
Оценивая законопроект, следует также вспомнить страхование ответственности застройщиков, когда – особенно на первых порах действия соответствующего законодательства – застройщики экономили и страховали свою ответственность в неизвестных, небольших страховых компаниях, находящихся зачастую в отдаленных субъектах Федерации. В таком случае гарантия выплаты страхового возмещения совершенно точно не повысится, а скорее всего снизится, поскольку к моменту наступления страхового случая компания-страховщик может прекратить существование или ей будет крайне затруднительно выполнить обязанность по выплате возмещения.
Кроме того, в законопроекте предлагается ввести добровольное страхование ответственности менеджмента. Но, как показывает опыт, если государство не заставляет или не запрещает что-то делать, это автоматически влечет необязательность исполнения законов. Хозяйственное общество – это, в первую очередь, его собственники, которые во избежание излишних расходов могут и заблокировать совершение сделок по страхованию ответственности менеджмента их компании, сославшись на право страховать ответственность, но отсутствие такой обязанности. Следовательно, необязательность страхования не будет способствовать усилению правовой защищенности руководителей.
Изложенное приводит к выводу: законопроект не проработан и в нынешнем виде не сможет обеспечить правовую защищенность менеджмента хозяйственных обществ.
