Как ранее писала «АГ», Верховный Суд РФ опубликовал Обзор судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 г. (утвержден Президиумом ВС 25 апреля 2025 г.), который не только обобщает правовые позиции, выработанные Судом при рассмотрении конкретных споров, но и отражает развивающиеся в судебной практике тенденции.
На мой взгляд, наибольший интерес с точки зрения развития судебной практики представляют следующие положения Обзора.
Во-первых, п. 1 и 3 отражают стремление ВС установить четкие пределы ограничения правового статуса аффилированных с должником кредиторов: субординация требования в банкротстве аффилированного должника и исключение требования из размера субсидиарной ответственности. В остальном в отсутствие в законе явно выраженных ограничений требования аффилированного кредитора предоставляют последнему такой же объем прав, как и независимому кредитору.
Во-вторых, развитие идеи «одного экономического интереса», который может быть удовлетворен путем использования различных способов защиты права и предъявления самостоятельных, хотя и связанных между собой, требований к разным лицам (п. 4 Обзора).
Гражданско-правовое сообщество независимых кредиторов и действующий в их интересах арбитражный управляющий, защищая один экономический интерес – получение максимального удовлетворения требований кредиторов, – вправе использовать различные способы защиты права, которые могут привести к достижению указанного результата.
Классическими примерами являются оспаривание сделок должника с применением реституции и привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности или взыскание убытков на основании совершения тех же самых сделок. При этом удовлетворение требований кредиторов одним из использованных способов означает достижение экономического интереса и исключает дальнейшую реализацию других способов защиты права. Например, в приведенном примере реституционное требование к стороне сделки и обязательство КДЛ по возмещению убытков, хотя имеют разные основания, но будучи направлены на удовлетворение одного экономического интереса, носят солидарный характер и предполагают только однократное удовлетворение требований.
В-третьих, разъяснения, касающиеся оспаривания сделок должника.
Здесь необходимо выделить следующие тенденции:
- развитие тезиса о том, что институт оспаривания сделок в деле о банкротстве направлен на защиту интересов независимых кредиторов должника, требования которых уже существовали на дату совершения сделки и впоследствии были включены в реестр. Реализация предоставленных прав должна осуществляться с учетом предшествующего поведения лица, вовлеченности в действия, повлекшие банкротство, и исходя из преследуемого этим лицом интереса. Последнее относится не только к оспариванию сделок, но и к реализации других способов защиты в банкротстве (оспаривание действий арбитражного управляющего, взыскание с него убытков) (п. 8 Обзора);
- квалификация сделок по возврату (погашению) должником ранее предоставленного внутригруппового компенсационного финансирования как совершенных с целью причинения вреда кредиторам по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а не по ст. 61.3 (как сделки с предпочтением). В качестве основания для такой квалификации достаточно констатировать, что сделка опосредует погашение именно внутригрупповой задолженности, возникшей вследствие предоставления должнику компенсационного финансирования, и возврат такой задолженности нарушает очередность удовлетворения требований кредиторов (п. 8 Обзора);
- требование КДЛ подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты (п. 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержденного Президиумом ВС 29 января 2020 г.).
Ранее судебная практика исходила из того, что нарушение сделкой принципов очередности и пропорциональности погашения требований кредиторов не может рассматриваться как основание для ее квалификации как совершенной с целью причинения вреда кредиторам. В п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве речь идет о сделках с умыслом на причинение ущерба кредиторам. Если требование о признании сделки недействительной основано на нарушении интересов кредиторов преимущественным удовлетворением требования, спорные действия могли быть признаны недействительными лишь по специальным основаниям, предусмотренным ст. 61.3 Закона о банкротстве (Постановление Президиума ВАС РФ от 20 июня 2013 г. № 4172/13).
Представляется, что наличие такого умысла (намеренно преследуемой цели причинения вреда кредиторам) при погашении ранее предоставленного компенсационного финансирования Верховный Суд усматривает, исходя из двух моментов:
- принципиального противопоставления интересов независимых (внешних) и внутригрупповых (аффилированных) кредиторов в банкротстве. Такое противопоставление выражается в презумпции, что внутригрупповой характер задолженности преследует цель создать подконтрольную бенефициарам должника кредиторскую задолженность для последующего уменьшения доли требований независимых кредиторов, а также в необходимости применения более строгого стандарта доказывания при проверке обоснованности требований аффилированных кредиторов и субординации корпоративных требований, обусловленных скрытым финансированием деятельности должника в кризисный период;
- закрепленных в Законе о банкротстве презумпций, согласно которым участие в правоотношениях с должником аффилированного с ним лица предполагает недобросовестное поведение последнего (цель – причинение вреда путем заключения подозрительной сделки, осведомленность о неплатежеспособности должника и т. д.).
Поскольку требования аффилированных кредиторов подлежат погашению после всех требований независимых кредиторов, включая зареестровые, сделки по их погашению в период подозрительности переносят на независимых кредиторов риски аффилированных кредиторов по утрате компенсационного финансирования и создают максимальную возможность для последних удовлетворить их требования, что является серьезным нарушением баланса интересов.
Данный подход безусловно ухудшает положение аффилированных кредиторов должника, поскольку увеличивает период подозрительности для оспаривания таких сделок и влечет более негативные последствия в аспекте применения реституции (ст. 61.6 Закона о банкротстве).
В-четвертых, возможность рассмотрения дела о банкротстве иностранного должника на территории России в соответствии с российским законодательством о банкротстве (п. 20 Обзора). Верховный Суд разъяснил, что основанием для возбуждения дела о банкротстве в РФ является наличие тесной связи должника с территорией России, доказанной кредитором. При этом перечень признаков такой связи не является закрытым и исчерпывающим – помимо перечисленных в Обзоре признаков кредиторы вправе с помощью иных обстоятельств обосновывать наличие такой связи. При наличии такой тесной связи – в зависимости от того, в России или за границей находится центр основных интересов иностранного должника, – выделяют два типа банкротных производств:
- основное, которое носит, по существу, экстерриториальный характер и распространяется на все активы должника и на всех кредиторов;
- вторичное, когда, несмотря на наличие тесной связи с территорией РФ, центр основных интересов находится за пределами России и у российских кредиторов отсутствует или затруднен эффективный доступ к юрисдикции, в которой должна осуществляться процедура банкротства. В этом случае вторичное производство распространяется только в отношении активов на территории РФ.
