– Борис Анатольевич, когда Вы вступили в адвокатуру? Какая юридическая практика у Вас была до этого?
– В адвокатуру я пришел летом 2003 г. А стаж юридической практики с 1984 г.: служба в МВД в должности старшего оперуполномоченного уголовного розыска, работа в прокуратуре области прокурором, старшим прокурором, заместителем начальника отдела по надзору за законностью рассмотрения уголовных дел судами.
Именно в прокуратуре, поддерживая обвинение по делам областной подсудности, участвуя в заседаниях тогда кассационной инстанции и изучая дела по надзорным жалобам потерпевших и осужденных, я получил богатейшую практику и опыт применения материального и процессуального права. Можно сказать, что мне повезло, поскольку приходилось работать с высокопрофессиональными судьями, к тому же в то время, когда суды в период реализации Концепции судебной реформы работали в отсутствие давления извне. Так что в адвокатуру я пришел уже состоявшимся и признанным в своем субъекте Федерации специалистом по уголовному и уголовно-процессуальному праву.
– Почему решили стать адвокатом?
– Скажу честно – материальный вопрос. У меня две дочери с небольшим разрывом во времени оканчивали среднюю школу, и обе планировали поступление в разные вузы. Предстояли расходы, связанные с их обучением. Несмотря на то что в прокуратуре я получал достойную зарплату, прекрасно понимал, что в адвокатуре, с учетом моих знаний, опыта и практики, доходы будут существенно большими.
К тому же в тот конкретный период времени положение дел в судебной системе и прокуратуре было таким, что лично я не видел особой разницы в существе работы прокурора и адвоката в уголовном процессе и считал, что главное, независимо от того, на какой стороне «барьера» ты работаешь, – ты должен делать свою работу честно и с достоинством.
Кстати, первыми моими доверителями были осужденные по делам, в которых я работал как гособвинитель, и их родственники (естественно, по другим делам). Когда они обратились ко мне, был удивлен, но получил ответ: «Мы видели, как вы работали как прокурор, и хотим, чтобы вы так же поработали как адвокат».
– Кто был Вашим наставником в адвокатской профессии?
– Парадоксально, но те, кого я считаю своими наставниками в адвокатуре, появились у меня еще тогда, когда я работал в прокуратуре. Это белгородские адвокаты Александр Сергеевич Наумкин (к сожалению, в силу состояния здоровья и возраста уже прекративший практику) и Дмитрий Николаевич Стрелков, создавший адвокатскую династию.
Работая с ними в делах в качестве обвинителя, наблюдал за их профессиональной тактикой и стратегией. Их участие заставляло изучать уголовные дела более тщательно, заранее предвидеть их действия. На дела с их участием я уже смотрел не как прокурор, а представлял, что я предпринял бы как адвокат. Когда они приходили в процесс, мне приходилось носить с собой не УПК РФ в мягкой обложке, а комментированный УПК РФ, сборники судебной практики, заранее подобранные и распечатанные тексты постановлений Конституционного Суда РФ. Ну а когда пришел в адвокатуру, именно они оказали мне неоценимую помощь в вопросах адвокатской этики.
И если сравнивать тех адвокатов, которые тогда были моими процессуальными оппонентами, и сегодняшних, считаю, что сейчас многие утратили признак той «элитности», которой отличалась советская и постсоветская (в ее начальный период) адвокатура. И чтобы вернуть этот признак, тем более с учетом предстоящих изменений в части профессионализации судебного представительства, необходима существенная работа не только выборных адвокатских органов, но и каждого отдельно взятого адвоката. Если сам не воспринимаешь свою профессию как элитную, другие будут делать то же.
– На каких категориях дел Вы специализируетесь?
– От добра добра не ищут. Поскольку до прихода в адвокатуру специализировался в уголовном праве и процессе, этим же и продолжил заниматься. Чаще всего работаю по делам о преступлениях, совершенных должностными лицами, и экономическим преступлениям.
– Сколько на Вашем счету оправдательных приговоров? Сколько дел, прекращенных по реабилитирующим основаниям?
– На сегодня 29 оправдательных приговоров. И я не считаю этот результат в чем-то особенным и исключительным. В нашей палате адвокаты Ерлан Булатович Назаров и Куаншкалей Кумышевич Берджыгужиев имеют в практике более двух десятков оправдательных приговоров.
На мой взгляд, количество оправдательных приговоров, которых добился адвокат, зависит еще и от того, насколько его доверители готовы бороться до конца, а ко мне по большей части именно такие и обращаются.
Влияет на этот показатель и общий настрой в судебной системе. Так, в год образования СКР с моим участием были оправданы пятеро подсудимых по разным делам (шестой оправдательный отменен). Не редкостью в те годы было и три оправдательных в год. Сегодня же добиться оправдания значительно сложнее, а еще сложнее добиться того, чтобы вышестоящая судебная инстанция его не отменила.
Что касается дел, прекращенных на следствии по реабилитирующим основаниям, то не считал, но где-то около 20.
– Как бы Вы определили понятие «успех адвоката»?
– «Успех» адвоката – это не размер получаемого им гонорара, не его мелькание на телеэкранах, а уважение судей и признание коллег. Именно коллеги знают, насколько тяжел наш труд и насколько ты состоялся в нашей работе.
– Можете ли назвать дело, которым особенно гордитесь?
– Каждое дело, если к нему относиться небезразлично, оставляет след в душе. А вот дело, которое порождает новую практику правоприменения, – особенное. Если помните, в номере АГ № 5 (166) в марте 2014 г. была опубликована моя статья «Оперуполномоченный, он же следователь»? Кстати, она опубликована и базе «Гарант».
Эта статья написана в том числе по результатам вынесенного с моим участием и вступившего в законную силу оправдательного приговора в отношении подсудимого, обвинявшегося тогда по ч. 3 ст. 204 УК РФ (сейчас он был бы субъектом обвинения по ч. 5 ст. 290 УК РФ). В деле оперуполномоченный УБЭП и ПК принял от гражданина заявление, зарегистрировал его в КУСП, проводил по делу проверку в порядке ст. 144, 145 УПК РФ и принимал в рамках проверки процессуальное решение. Одновременно с этим он вынес по имеющемуся у него оперативному делу постановление о проведении оперативного эксперимента, провел его и составил по нему соответствующий акт. А впоследствии в ходе расследования он по поручению следователя проводил отдельные следственные действия. Все это было признано судам незаконным.
Чуть позже указанных публикаций, участвуя в семинаре, проводимом в рамках повышения квалификации начсостава МВД в Белгородском юридическом институте МВД России, узнаю, что результатом публикаций стало письмо ГУУР МВД РФ (примечательно, что не БЭП и ПК), запрещающее проводить проверку в порядке ст. 144 УПК РФ лицу, проводившему по данному факту ОРМ.
– В течение многих лет Вы входили в Совет АП Белгородской области, являетесь советником ФПА РФ. Что привлекает Вас в корпоративной работе?
– Иная, чем публикации в «АГ» и в соцсетях, форма передачи коллегам своих знаний, опыта и практики.
– Вы давно сотрудничаете с «Адвокатской газетой», стали одним из лидеров по числу опубликованных материалов. На Ваш взгляд, насколько важна для адвоката активность в СМИ?
– Считаю этот вопрос, особенно касательно публикаций по находящимся в производстве следствия и суда уголовных делам, очень щепетильным. Здесь надо тщательно взвешивать, что публиковать, как публиковать и где публиковать. Не говоря уже о том, что такая публикация может стать предметом уголовного преследования по ст. 294 УПК РФ (а такие случаи, к сожалению, были), нужно думать прежде всего, как эта публикация скажется на деле подзащитного.
Мне нравится, как работает со СМИ коллега и мой друг Сергей Колосовский, но такая работа – результат такого профессионального и жизненного опыта, который не у всех коллег имеется. Знаю несколько примеров, когда публикации в «желтой» прессе негативно повлияли на судьбу доверителей.
А вот неперсонифицированные публикации своей практики в профессиональных изданиях (той же «АГ») полностью поддерживаю и считаю, что они идут на пользу корпорации. Сам часто настаиваю, чтобы коллеги публиковали в «АГ» свою интересную практику, и вы знаете, что я привел несколько таких коллег в газету в качестве постоянных авторов.
– Что бы Вы посоветовали коллегам, начинающим свой путь в адвокатуре?
– Верить и себя и не заходить в зал суда с психологией проигравшего. Нет абсолютно безнадежных дел, а «победой» (именно в кавычках) адвоката является не только оправдание, а еще и исключение из обвинения эпизодов, переквалификация, снижение суммы ущерба и назначение разумного наказания.
В своей работе руководствуюсь тезисом великого русского юриста П. Сергеича (Петра Сергеевича Пороховщикова) о том, что адвокат «совершает нравственное преступление всякий раз, когда, взявшись за дело, не сделал для подсудимого всего, что было в силах его», и призываю всех коллег к этому – делать для доверителей всё, что в их силах.
