Согласно ч. 1 и 2 ст. 28.2 КоАП РФ о совершении административного правонарушения составляется протокол, в котором указываются дата и место его составления, должность, фамилия и инициалы лица, составившего протокол, сведения о лице, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, Ф.И.О. и адреса места жительства свидетелей и потерпевших (если таковые имеются), место, время совершения и событие административного правонарушения, статья КоАП или закона субъекта РФ, предусматривающая административную ответственность за данное правонарушение, объяснение физического лица или законного представителя юридического лица, в отношении которых возбуждено дело, а также иные сведения, необходимые для разрешения дела.
Протокол об административном правонарушении подписывается должностным лицом, его составившим, физическим лицом или законным представителем юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении. При отказе указанных лиц от подписания протокола, а также в случае, предусмотренном ч. 4.1 ст. 28.2 Кодекса, в нем делается соответствующая запись (ч. 5 ст. 28.2).
Верховный Суд РФ в своих постановлениях1 последовательно отмечал, что протокол об административном правонарушении является не только доказательством по делу, но и основным фиксирующим противоправное деяние лица процессуальным документом, которым формулируется вменяемое ему обвинение.
Поскольку требования к составлению протокола, установленные КоАП, направлены на обеспечение соблюдения гарантий защиты прав лиц, привлекаемых к административной ответственности, ВС исходил из того, что отсутствие в протоколе подписи инспектора ДПС влечет признание его недопустимым доказательством и, следовательно, – прекращение производства по делу.
Аналогичного подхода придерживались и кассационные суды общей юрисдикции2.
Вместе с тем необходимо учитывать, что 3 октября 2024 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 43-П, которое, безусловно, задаст иной вектор практике ВС и кассационных судов общей юрисдикции.
Так, указанным постановлением п. 2 ч. 1 ст. 24.5, ч. 5 ст. 28.2, п. 4 ч. 1 ст. 29.4 и ч. 1 и 2 ст. 29.9 КоАП признаны не соответствующими Конституции РФ (ст. 19 (ч. 1), 46 (ч. 1) и 53), поскольку в случае выявления судьей при рассмотрении дела об административном правонарушении по существу отсутствия в протоколе подписи составившего его должностного лица данные законоположения обязывают судью прекратить производство по делу за отсутствием состава правонарушения.
КС обязал федерального законодателя внести в КоАП изменения, предусматривающие в случае выявления отсутствия в протоколе об административном правонарушении подписи составившего его должностного лица предоставление судье, рассматривающему дело по существу, процессуальных полномочий, направленных на устранение указанного недостатка протокола.
До внесения законодателем в КоАП изменений, указанных в постановлении, судья, выявивший при рассмотрении дела по существу отсутствие в протоколе об административном правонарушении подписи составившего его должностного лица, должен вызвать это должностное лицо в судебное заседание для подтверждения составления им протокола и дальнейшего рассмотрения дела.
На сайте «АГ» была опубликована новость о принятии Постановления от 3 октября 2024 г. № 43-П с комментариями экспертов, в том числе представителя заявителя жалобы – адвоката КА «Московский юридический центр» Виталии Недбай.
Забегая вперед, отмечу, что мне все же ближе мнение коллег, считающих, что выводы, изложенные в постановлении, могут создать почву для злоупотреблений со стороны должностных лиц, составляющих протоколы об административных правонарушениях, а также изменить судебную практику в отношении лиц, привлекаемых к административной ответственности, в худшую сторону.
Стоит заметить, что действующий КоАП предусматривает возможность возвращения протокола об административном правонарушении составившему его должностному лицу, пусть и на стадии подготовки дела к рассмотрению, а не в ходе его рассмотрения по существу. Такой механизм, на мой взгляд, является достаточно сбалансированным, направленным на соблюдение прав как потерпевшего, так и лица, привлекаемого к административной ответственности.
Выявленная проблема, как представляется, обусловлена не столько законодательным регулированием, сколько – как справедливо подчеркнул КС в рассматриваемом постановлении – халатностью (небрежностью) должностного лица, составлявшего протокол об административном правонарушении.
Вместе с тем следует признать, что в таких делах, используя терминологию КС, «халатность (небрежность)» видится и со стороны судов, которые, не выявив на стадии подготовки дела к рассмотрению такой очевидный недостаток протокола об административном правонарушении, как отсутствие подписи должностного лица, приступали к рассмотрению дела по существу.
1 См., в частности, постановления ВС от 2 ноября 2022 г. по делу № 44-АД22-17-К7; от 4 марта 2024 г. по делу № 50-АД24-3-К8; от 9 августа 2024 г. по делу № 46-АД24-15-К6.
2 Постановления Первого КСОЮ от 5 апреля 2023 г. по делу № 16-12/2023; от 16 сентября 2022 г. по делу № 16-1678/2022; от 18 мая 2022 г. по делу № 16-967/2022; от 15 декабря 2021 г. по делу № 16-2679/2021 и от 17 февраля 2021 г. по делу № 16-244/2021; Восьмого КСОЮ от 20 июля 2022 г. по делу № 16-4900/2022; от 6 апреля 2022 г. по делу № 16-2204/2022 и от 24 декабря 2021 г. по делу № 16-8356/2021; Девятого КСОЮ от 23 августа 2021 г. по делу № 16-2803/2021.
