×

Об обыске в одной из крупнейших коллегий адвокатов

Непринятие мер к самозащите прав есть пренебрежение к основам нашей профессии
Пиховкин Александр
Пиховкин Александр
Заместитель председателя Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы

7 мая в АП г. Москвы поступило извещение из правоохранительных органов с просьбой обеспечить с утра 8 мая участие представителя адвокатской палаты в производстве обыска в порядке ст. 450.1 УПК РФ.

В соответствии с законом и согласно протоколу действий, выработанному в АП г. Москвы на случай таких мероприятий, по прибытии к месту производства обыска я обратился к руководителю следственно-оперативной группы с ходатайствами предоставить мне для ознакомления «разрешительную документацию». Ознакомление с судебным постановлением на разрешение производства обыска вызвало необходимость заявления следователю новых ходатайств. Из представленного мне судебного акта следовало, что он вынесен с существенным нарушением требований ч. 1 ст. 450.1 УПК: суд санкционировал обыск в адвокатском образовании в отсутствие сведений о возбужденном в отношении адвоката уголовном деле или о привлечении его в качестве обвиняемого, если дело было возбуждено по факту совершения преступления.

Читайте также
Произведен обыск в нарушение прав более 100 адвокатов и их доверителей
Суд санкционировал изъятие всей финансово-хозяйственной документации адвокатов московской коллегии за 10 лет их деятельности
14 Мая 2018 Новости

«Какая я старая, я еще помню порядочных людей!» – восклицала Ф.Г. Раневская. По аналогии, памятуя о тех временах, когда к необходимости соблюдения нового УПК относились с осторожным уважением, я заявил ходатайство об отложении производства обыска до приведения судебного постановления в соответствие с законом. Разумеется, мое ходатайство осталось без внимания. После начала обыска я заявил ходатайство о его прекращении, по тем же основаниям и с тем же результатом. Обыск был произведен несмотря на все мои заявления и ходатайства. Это неправильно, но и неудивительно. У нас исторически сложилось такое положение, в котором при взаимоотношениях адвоката и правоохранителя законность действий последнего презюмируется. Можно впоследствии оспорить такие действия и в определенных случаях даже добиться их отмены в суде по основаниям незаконности. Но «в моменте» право сильного у нас всегда превалирует над правом как совокупностью узаконенных норм и правил. В здоровой системе правоотношений, при соблюдении основных принципов уголовного судопроизводства – законности, справедливости, состязательности – противоположные интересы правоохранителя и адвоката находятся в динамическом равновесии. Это происходит благодаря арбитру, который разрешает возникающие спорные ситуации с учетом вышеупомянутых принципов. У нас же суд нередко, в силу ли недостаточного знания закона или из ложного представления о своей роли и задачах при отправлении правосудия, всем своим весом налегает на одну чашу весов так, что другая чаша за ненадобностью начинает просто нелепо и неприкаянно левитировать в пространстве. Это проблема не плохих законов, а специфического их применения. 

Представляя АП г. Москвы в порядке ст. 450.1 УПК РФ, мы всегда настроены на конструктивное взаимодействие с представителями правоохранительных органов, как бы это ни было порой труднодостижимо. Это один из принципов, заложенных в деятельность Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы (члены которой уполномочены президентом на представление палаты в порядке ст. 450.1 УПК РФ) ее отцами-основателями Г.М. Резником и Р.Ю. Зиновьевым. В данном случае у нас со следователем был вполне достигнут консенсус в том, что касается порядка производства обыска и отражения хода его производства в процессуальных документах. Поскольку мы с ним оба являемся представителями, мы должны добиться максимальной реализации интереса организаций, которые мы уполномочены представлять. Для следователя это отыскание и изъятие максимально возможного объема предметов и документов, составляющих или гипотетически способных составить интерес для следствия. Для представителя палаты это оказание разумного содействия в реализации следователем такой задачи через осуществление своих прав как делегата корпорации. Другими словами, представитель палаты обязан приложить основанные на законе усилия к тому, чтобы следователь удовлетворил свой правоохранительный интерес, не обременяя себя знанием об адвокатских производствах избыточно, но лишь настолько, насколько это прямо указано в судебном постановлении.

Читайте также
Изъяты документы о деятельности более 100 адвокатов за 8 лет по «пустой» санкции суда
Финансово-бухгалтерская документация московской коллегии адвокатов, которая содержит сведения, составляющие адвокатскую тайну, была получена правоохранительными органами в нарушение требований ст. 450.1 УПК РФ
30 Декабря 2017 Новости

Поскольку это была уже не первая наша встреча с данным следователем и в указанном адвокатском образовании, можно отнести этот обыск к хорошему примеру конструктивного взаимодействия представителей правоохранительного органа и корпорации. Проводился так называемый «сплошной обыск» с полным последовательным исследованием всех мест возможного хранения документов и их содержимого во всех помещениях адвокатского образования. Одновременно, при совместном осмотре отысканных документов и моем указании как представителя палаты на их неотносимость к судебному постановлению, следователь, при наличии достаточных к тому оснований, соглашался, и осмотр такого документа или группы документов немедленно прекращался. Повторю: в этом смысле данный обыск можно назвать образцовым. К сожалению, здесь присутствовали и иные аспекты, которые совершенно не хотелось бы принимать за модельные.

Случаи производства обысков в отношении адвокатов по санкциям, вынесенным с существенным нарушением требований закона, нередки. Повторюсь, что проблему здесь я вижу не в действиях следственных органов, а в позиции судов, такие действия санкционирующих. Очевидно, что следователь заинтересован заявить в суд ходатайство, в котором заложен максимум его пожеланий относительно подлежащих изъятию предметов и документов. Но законодатель совершенно не случайно предусмотрел требование судебной проверки таких ходатайств, поступающих от органов следствия. Однако суды порой с нездоровым энтузиазмом не только «подмахивают» эти ходатайства следствия, но и творчески домысливают их. Результатом такого творчества становятся иногда совершенно анекдотичные судебные акты, которые уровнем своей правовой грамотности и степенью отрицания буквы закона могли бы вызвать улыбку, если бы они в буквальном же смысле не подрывали веру в правосудие. Ярким примером здесь может служить судебное постановление о разрешении данного обыска.

Не буду приводить анализ описательно-мотивировочной части этого судебного акта. Остановлюсь коротко лишь на резолюции суда. Я усматриваю из нее, что суд, совершенно запутавшись в поиске способа придать вид законности своей санкции на обыск, разрешает производство обыска в отношении одного адвоката, при этом осеняя именем закона обыск во всех помещениях коллегии, насчитывающей в своем составе под 100 адвокатов. Можно было бы предположить, что такая мера является оправданной, поскольку отысканию подлежит строго определенный документ или документы, которых единственно и недостает для завершения предварительного следствия. Увы, это не так. Суд разрешает обыск «с целью отыскания финансово-хозяйственных документов НО МКА “**”, содержащих сведения о выплаченных вознаграждениях адвокатам НО МКА “**”, порядке его определения и начисления за период с 1 января 2008 г. по настоящее время, а также сведения о выплаченных и возмещенных командировочных расходов [так в тексте – Прим. автора] адвокатов НО МКА “**” за период с 1 января 2008 г. по настоящее время». Повторюсь, речь не идет об адвокатском кабинете, ни в буквальном, ни в организационно-правовом смысле. Речь идет о коллегии без малого в 100 адвокатов. И суд, санкционируя обыск в отношении одного адвоката коллегии, разрешает отыскание и изъятие документов в отношении всех этих 100 адвокатов. И не конкретных, наделенных индивидуально-определенными признаками документов, как того прямо требует закон, но огромного документального массива, определенного лишь общим родовым признаком отношения к финансово-хозяйственной деятельности коллегии. Но и это суду представляется недостаточным. Суд выдает санкцию на отыскание и изъятие этих абстрактных «финансово-хозяйственных документов» не за определенную дату, не за месяц, и даже не за год деятельности коллегии. Суд разрешает тотальное изъятие всей финансово-хозяйственной документации в отношении профессиональной деятельности условно 100 адвокатов1 за 10 (десять!) лет! И делает это на фоне грубейшего нарушения требований ч. 1 ст. 450.1 УПК РФ, а именно в отсутствие возбужденного уголовного дела или привлечения в качестве обвиняемого даже одного из 90 адвокатов коллегии. Но и это не всё. Как будто посчитав, что и такого неуважения к закону недостаточно, суд отдельным абзацем постановления обязывает следствие «засилить» это безобразие обеспечением участия в обыске представителя адвокатской палаты.

Еще раз оговорюсь – у меня не возникает ровно никаких вопросов к следователю. Даже напротив – у него была производственная мечта, и он добился ее наиболее полного воплощения в жизнь. Но у меня есть чувство недоумения в отношении санкции уважаемого судьи Мещанского районного суда г. Москвы И.В. Аккуратовой, благодаря которой такое эпичное по масштабам и глубине нарушение профессиональных прав очень большого числа адвокатов и невообразимого числа их доверителей за 10 лет их деятельности стало в принципе возможным.

Безусловно, мы будем обжаловать такое постановление. Я считаю своим профессиональным долгом как практикующего адвоката и как члена корпорации, доверившей мне представительство ее интересов, довести до сведения Московского городского суда нашу тревогу за сохранение уважения к суду как к органу осуществления правосудия. Полагаю, что без отмены данного постановления вера адвокатов в правосудие, в закон подвергнется очередному существенному и совершенно излишнему испытанию, а права и законные интересы доверителей, обеспечиваемые адвокатской тайной, останутся под угрозой. Не занимаюсь прогнозированием решений суда вообще и по данному делу в частности. Но я уверен, что законы публикуют не только для удовольствия юридических издательств.

И вот еще какой момент необходимо затронуть: я не устаю напоминать своим коллегам о необходимости принятия мер к самозащите при нарушении их профессиональных прав. Это достигается, главным образом, через реализацию адвокатом или представителем адвокатского образования прав, закрепленных в ст. 124, 125 УПК РФ. И уж совсем очевидно, что обыск в адвокатском образовании сам по себе подразумевает необходимость участия адвоката. При производстве данного обыска, ровно как и при обыске в той же коллегии адвокатов в последних числах прошлого года, адвокатское образование в 90 человек осталось без защиты. Руководство коллегии не посчитало необходимым или возможным обеспечить защиту своих прав и законных интересов при производстве обыска, а по завершении обыска не приняло мер к восстановлению нарушенных прав. Это означает, что незащищенными и нарушенными оказались профессиональные права и законные интересы каждого из этих 90 адвокатов коллегии. А это, как мы понимаем, образовало угрозу для святая святых нашей профессии – адвокатской тайны, доверенной адвокатам коллегии трудно поддающимся подсчету числом их доверителей. В теннисе есть понятие unforced error – так называемой невынужденной ошибки, просчета, который повлек наступление негативных последствий не вследствие воздействия внешних сил. Такого рода беспечность со стороны руководства адвокатского образования относится именно к невынужденным ошибкам. Остается надеяться, что, по крайней мере, все адвокаты в указанной коллегии уведомлены о том, какому риску подверглись их конфиденциальные отношения с доверителями.

Сожалею, что приходится говорить об очевидных вещах, но адвокатская тайна, как морально-этическая категория, составляет основу нашей профессии. Без нее сами понятия «доверитель», «поверенный» превращаются в дешевый канцелярит. Нарушение режима адвокатской тайны во всяком случае должно являться чрезвычайным происшествием как для корпорации, так и для отдельного ее члена. Непринятие адвокатом или адвокатским образованием самостоятельных мер к восстановлению нарушенного права на сохранение адвокатской тайны и к минимизации негативных правовых последствий такого нарушения необходимо рассматривать как неуважение к основополагающим принципам осуществления адвокатской деятельности. Мы вправе по своему усмотрению распоряжаться сведениями, составляющими нашу личную тайну. Но вот в отношении тайны, доверенной нам лицом, обратившимся к нам за юридической помощью, такое усмотрение отсутствует категорически. Поэтому я в очередной раз обращаю внимание всех моих уважаемых коллег – ни Комиссия по защите прав адвокатов, ни институт представителей адвокатской палаты не в состоянии подменить собой адвоката, самостоятельные первоначальные действия которого по защите собственных профессиональных прав являются наиболее эффективным и необходимым способом их восстановления. Принимая меры к самозащите своих нарушенных прав, мы тем самым защищаем права и законные интересы доверителя. Защищать права доверителя – наша основная обязанность.



1 В разное время число членов коллегии изменялось от порядка 90 до порядка 110 адвокатов.

Рассказать:
Другие мнения
Милосердов Александр
Милосердов Александр
Старший юрист судебно-арбитражной практики Адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»
Арбитражный суд на страже природы
Природоохранное право
Без положительного заключения государственной экологической экспертизы строить мусорный полигон запрещено
27 Ноября 2020
Горин Егор
Горин Егор
Партнер, руководитель практики судебной защиты КСК групп
Правомерен ли зачет неустойки против основного долга?
Арбитражное право и процесс
ВС рассмотрел взаимные претензии комиссионера и комитента под неформальным углом
26 Ноября 2020
Базаров Дмитрий
Базаров Дмитрий
Адвокат, партнер BGP Litigation
Оспаривание зачета в банкротстве: новый подход Верховного Суда
Арбитражное право и процесс
Есть ли разница между сальдо и зачетом?
25 Ноября 2020
Семикина Елена
Семикина Елена
Адвокат Томской объединенной коллегии адвокатов

«Мучительная агония преюдиции» в гражданском процессе
Арбитражное право и процесс
Применение норм о преюдиции в актах высших судебных инстанций
24 Ноября 2020
Козенков Александр
Решение о сносе мусорного полигона в Архангельской области устояло в апелляции
Арбитражное право и процесс
Суды выявили ряд нарушений, допущенных при строительстве объекта
23 Ноября 2020
Болдинова Екатерина
Болдинова Екатерина
Адвокат, партнер Five Stones Consulting
Не ухудшает, но и не улучшает…
Конституционное право
Конституционный Суд пока не разрешил коллизию позиций судов и ФНС
20 Ноября 2020