В настоящем комментарии к статье Владимира Исаенко «В условиях неопределенности» (см.: «АГ». 2020. № 15 (320)) автор уточняет, что в связи с вносимыми в Закон о банкротстве изменениями возможны даже не три варианта исчисления срока давности привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, как указано в публикации, а четыре. Разъясняется, почему позиция о том, что к требованиям лиц, узнавших об основаниях привлечения к субсидиарной ответственности после 30 июля 2017 г., в любом случае подлежит применению трехлетний субъективный срок исковой давности, является небесспорной. Подчеркивается, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности может быть подано в ходе любой процедуры, а не только после признания должника банкротом и эффективность его рассмотрения зависит не от скорости подачи, а от качества проделанной управляющим в рамках процедуры банкротства работы.
Автором в статье поднята действительно актуальная проблема исчисления срока исковой давности в делах о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Назначение института срока исковой давности заключается в обеспечении вынесения судами справедливых решений на основании имеющихся доказательств, стабильности гражданского оборота.
