– Олег Владимирович, чем обусловлено проведение реформы судебного представительства на основе адвокатуры, которую во многих СМИ обозначают как введение «адвокатской монополии»?
– Использование термина «адвокатская монополия» некорректно. «Адвокатская монополия» как обязательность участия адвоката существует во многих странах, но в России речь идет об установлении правил допуска к судебному представительству. О системе, в какой-то степени аналогичной допуску к образовательной деятельности либо управлению транспортными средствами. Термин «адвокатская монополия» условен по отношению к российской правовой действительности.
По законодательству Российской Федерации гражданин вправе сам представлять свои интересы в суде. Монополия предполагает конкретного субъекта, единственно уполномоченного на представительство. В случае с адвокатурой невозможно говорить о монополии Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, региональной адвокатской палаты или отдельных адвокатских коллегий и бюро. Субъектов и форм адвокатской деятельности существует множество. Это позволяет выбрать подходящую форму организации профессиональной деятельности.
Следует учитывать два важных момента реформы. Во-первых, ее инициатором выступает Министерство юстиции Российской Федерации, то есть само государство, а не адвокатское сообщество. Во-вторых, практика профессионализации судебного представительства имеет самое широкое распространение в зарубежном опыте и давно устоялась во многих государствах. Наиболее яркие примеры – США, Германия, Франция, Израиль, Япония.
Для проведения реформы судебного представительства в России есть два неоспоримых основания. Первое: право на получение квалифицированной юридической помощи является конституционным, а потому оно должно иметь конкретные гарантии и четкие механизмы реализации. Второе: отношения в структуре представительства носят публичный характер, они выходят за пределы взаимодействия представителя со своим доверителем и включают необходимость взаимодействия с судом и другими государственными органами. В связи с этим можно обсуждать способы регулирования данной публичной деятельности, но не саму необходимость такого регулирования, которая является очевидной.
«…установление критериев квалифицированной юридической помощи и обусловленных ими особенностей и условий допуска тех или иных лиц в качестве защитников или представителей в конкретных видах судопроизводства является прерогативой законодателя» – это сказал не я, а Конституционный Суд Российской Федерации в 2004 г.
Реформа судебного представительства в ее нынешнем виде – более мягкий и компромиссный вариант для юридического сообщества, чем лицензирование такой деятельности. Формат лицензирования, в случае его применения к судебному представительству, отличался бы более высокой степенью государственного контроля и отсутствием коллегиальных форм принятия решений, что было бы крайне невыгодно для юридического сообщества.
«Изобретение» для допуска к представительству и последующего контроля новых сообществ и объединений в интересах и в соответствии с идеями отдельных юридических групп представляет собой дублирование адвокатуры и, как любое дублирование, является сиюминутным и практической ценности не имеет.
– Какие преимущества, по Вашему мнению, принесет профессионализация судебного представительства?
– В целях обеспечения конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи адвокат имеет статус независимого профессионального советника. Его деятельность охраняется законом в виде гарантий адвокатской тайны, статусом специального субъекта в отношении возбуждения уголовного преследования и проведения следственных действий, а также содействием профессионального сообщества адвокату в защите его нарушенных прав. Адвокатская корпорация всегда встает на защиту интересов своих членов. Члены комиссий по защите прав адвокатов, представители советов региональных адвокатских палат незамедлительно выезжают по месту осуществления следственных действий в отношении адвоката, обеспечивая необходимую правовую помощь.
Есть и иные правила, характерные только для статуса адвоката, например адвокатский запрос, наконец, наличие у адвоката удостоверения, выдаваемого органами юстиции и определяющего его публичный статус.
В целях обеспечения конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи в отношении адвокатов действует система государственного контроля. Ее спектр в настоящее время расширяется. В Закон об адвокатуре внесен целый ряд изменений, расширяющих сферу контроля за адвокатским сообществом со стороны Минюста России. В частности, положение о сдаче квалификационного экзамена теперь утверждается приказом Министерства юстиции Российской Федерации, хотя и разрабатывается Советом ФПА РФ. Таким образом, процесс сдачи экзамена на получение статуса адвоката теперь носит публичный характер и не является исключительно внутренним вопросом адвокатской корпорации. Сформирован единый государственный реестр адвокатов.
Представители территориальных органов Минюста России являются членами квалификационных комиссий региональных адвокатских палат. В состав Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ, формирующей единые подходы к применению правил адвокатской профессии, также входят представители Минюста России. У Министерства юстиции России есть право направлять представления об отмене решений органов региональных адвокатских палат.
Все это исключает возможность субъективного принятия решений в рамках адвокатской корпорации.
– В числе опасений, которые высказывают представители юридического сообщества, – рост цен на помощь адвокатов. Обоснованно ли данное опасение, по Вашему мнению?
– Современная реформа носит поступательный характер. Переходный период к профессионализации судебного представительства займет два года. В этот период цены измениться не могут, а адвокатская корпорация пополнится коллегами-юристами. Конечно, в течение переходного периода цены объективно вырастут в результате инфляции. Иных причин роста цен на адвокатские услуги быть не может.
Хотел бы сказать еще об одном связанном опасении: слышал утверждения, что цены вырастут в отдаленных и малонаселенных районах. Такие опасения вызваны незнанием ситуации. Частная юридическая практика распространена в крупных городах, областных центрах, в нескольких средних населенных пунктах каждого субъекта России. Однако в отдаленных, в том числе сельских районах любого региона, включая московский, найти частнопрактикующего юриста невозможно. А адвокатура работает, в том числе обеспечивая защиту по назначению, в каждом районе. Цены там точно не вырастут, да и реформу, боюсь, не заметят вовсе.
– Юристы упоминают о том, что налогообложение адвокатской деятельности выше, чем налогообложение деятельности по оказанию юридических услуг. Не повлияет ли это на стоимость юридической помощи после вступления в адвокатуру юристов, которые сейчас занимаются частной юридической практикой? Также некоторые юристы – представители юридических фирм высказывают сомнения, что существующие формы адвокатских образований подходят для ведения деятельности по юридическому сопровождению бизнеса, для работы над другими проектами. На Ваш взгляд, насколько обоснованны эти сомнения?
– Вопрос о налогообложении и отчетности в адвокатских формированиях заслуживает отдельного продолжительного обсуждения.
Не стоит думать, что адвокатура целиком состоит из адвокатов-криминалистов, занимающихся уголовной защитой. Значительная часть коллег занимаются исключительно цивилистической практикой, в сельских районах вообще приходится быть универсальным. Я сам, как и многие коллеги, работаю в арбитражных судах. Можем, например, вспомнить: был адвокатом и успешно практиковал известнейший российский ученый-процессуалист Александр Тимофеевич Боннер. Это только один из многих тысяч примеров.
Если бы адвокатские структуры не подходили для работы, например, с бизнесом, не было бы таких адвокатов, не был бы адвокатом Сергей Геннадьевич Пепеляев и многие-многие другие. А они есть. Подходят адвокатские образования для взаимодействия с бизнесом.
При обсуждении реформы юристы обычно спорят о ее причинах и необходимости, в содержание законопроекта немногие заглядывают. А там есть, например, положения, направленные и на адаптацию частнопрактикующих юристов, и на взаимодействие с бизнесом, например, в отношении статуса адвокатских бюро.
Налогообложение адвокатов имеет особенности, основной налог здесь – НДФЛ, также страховые взносы в фиксированном размере. Если сравнивать с налогообложением самозанятых, ставки НДФЛ, конечно же, выше, но, если посмотреть глубже, с позиций налоговой базы и момента учета дохода, – ситуация выглядит уже по-другому. Конечно же, хотелось бы, чтобы налоги были ниже и не препятствовали оказанию юридической помощи в тех же сельских районах, где корпорации сложно удерживать необходимое количество адвокатов, но это элемент государственной политики, которая эгоистические подходы во внимание не принимает.
– Юристов также беспокоит дисциплинарная практика, при которой прекращение статуса является якобы приоритетной мерой дисциплинарной ответственности адвоката. Как Вы можете прокомментировать данное утверждение?
– Прекращение статуса является крайней мерой дисциплинарной ответственности, к которой прибегают только в исключительных случаях. Наиболее распространенные меры дисциплинарного воздействия – замечание и предупреждение. За последние 15 лет в воронежской адвокатуре было только два случая привлечения к дисциплинарной ответственности за профессиональную ошибку, и они не связаны с лишением статуса адвоката.
Профессиональные ошибки возможны в любой сфере. Они являются естественной частью любой практической деятельности. Под меры дисциплинарного воздействия подпадают только грубые профессиональные ошибки, существенно отразившиеся на статусе доверителя. В остальных случаях адвокатское сообщество всегда будет защищать своего коллегу-адвоката.
Адвокатская корпорация активно содействует минимизации профессиональных ошибок среди своих членов. На федеральном и региональном уровне регулярно проводятся мероприятия по повышению профессионального уровня – обучающие семинары, круглые столы, дискуссионные клубы. Советы региональных адвокатских палат никогда не отказывают адвокатам в разъяснении сложных вопросов профессиональной практики. Все это создает максимально благоприятные условия для работы.
Субъективность в принятии решений о мерах дисциплинарной ответственности исключена благодаря специфике формирования органов адвокатского сообщества. Как я говорил ранее, представители территориальных органов Минюста России являются членами квалификационных комиссий региональных адвокатских палат. В состав квалификационных комиссий региональных адвокатских палат также входят представители органов государственной власти – законодательных органов, судов, а также представители научного сообщества. Это гарантирует коллегиальность и объективность принимаемых решений. Также для обеспечения объективности квалификационные комиссии при рассмотрении дисциплинарных дел максимально учитывают особенности действий адвокатов в каждой ситуации.
– Если подводить итог нашей беседы, в чем польза профессионализации судебного представительства для государства, общества и граждан?
– Без системы публичного регулирования остается практически единственное конституционное право – и это право на получение квалифицированной юридической помощи. Вряд ли есть предпосылки для того, чтобы такое положение сохранялось длительное время.
Адвокатура за многие годы существования и деятельности свою состоятельность и эффективность подтвердила. Минюст России сформировал систему контроля, позволяющую учитывать государственные интересы и обеспечивать квалифицированный характер юридической помощи, что полностью соответствует интересам граждан и организаций. В «частной» части так называемого юридического рынка публичного контроля нет, там пустота, вакуум.
Объединение практикующих юристов полезно и само по себе. Результатом реформы будет повышение уровня защиты граждан, наличие механизмов, исключающих их обман. А частнопрактикующие юристы получат преимущества, которые предоставляет статус адвоката.
Адвокатура готова к реформе, добро пожаловать в адвокатуру!
