В статье рассмотрена практика, когда протоколом личного досмотра, составленным в порядке ст. 27.7, 27.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ), заменяется личный обыск, регламентированный ст. 184 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Эта замена влечет нарушение прав лица, в отношении которого таковое действие осуществлялось: смешение уголовного и административного производства, как правило, позволяет сотрудникам правоохранительных органов производить фактически личный обыск в отсутствие и судебного решения, и защитника, и возбужденного уголовного дела. Единственным решением, направленным на соблюдение процессуальных гарантий лица, привлекаемого к ответственности, автор видит необходимость законодательного изменения ст. 27.7, 27.10 КоАП РФ в части указания на необходимость обязательной видеофиксации разъяснения прав – в том числе, права на получение квалифицированной юридической помощи.
Уголовно-процессуальный закон допускает возможность существования любых сведений в качестве доказательств по уголовному делу. Практикам известно множество примеров того, как в материалах уголовного дела могут появляться доказательства: зачастую сотрудниками правоохранительных органов составляются акты изъятия и проводятся личные досмотры лиц, не обладающих в момент осуществления таких действий не только статусом подозреваемого, но и вообще каким-либо процессуальным статусом, – эти действия осуществляются в рамках КоАП РФ. Впоследствии предметы и сведения, изъятые и полученные в порядке указанного кодекса, подвергаются экспертизе, осмотру, приобщению – то есть, по сути, «легализации» применительно к требованиям, предъявляемым уже уголовно-процессуальным законом.
