В отклике на статью Дмитрия Рыжова «Два типа санкций» (см.: «АГ». 2024. № 22 (423)) обсуждается проблема определения случаев, в которых применима исключительная компетенция арбитражных судов. Следует различать две ситуации: первую – когда в отношении участника спора введены меры ограничительного характера, тогда сам факт их введения предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию в применяющем ограничительные меры иностранном государстве; и вторую – когда в отношении участника не введено таких мер. Во второй ситуации долго превалировал подход о необходимости представления доказательств ограничения доступа к правосудию в избранном форуме. В дальнейшем применительно ко второй ситуации появился и тот подход, который автор называет расширительным: о том, что на сегодняшний день российский участник спора не имеет полноценного доступа к правосудию в государствах, которые ввели санкции в отношении РФ и ее физических и юридических лиц (пусть иных, нежели сам участник спора). Однако расширительный подход может применяться только с учетом конкретных обстоятельств каждого спора.
Формулировки центральной здесь ст. 248.1 АПК РФ (как и ст. 248.2 АПК РФ об антиисковом запрете) весьма расплывчаты и неоднозначны, в связи с чем ее толкование и применение вызывает массу вопросов и в конечном счете формируется на основании подходов Верховного Суда РФ и других судов. Эти подходы за период действия указанных статей (с 2020 г.) довольно заметно поменялись.
