– Сергей Юрьевич, что побудило Вас выбрать юридическую профессию?
– Как бы банально это ни звучало, но стать юристом было юношеской мечтой. В семье не было юристов, поэтому представления о профессии были идеалистическими, книжными. Сложность профессии в практическом образе увидеть было негде. Думаю, как раз это и не отбило желания вновь и вновь пытаться поступить в юридический вуз. Поступил я лишь с третьего раза, будучи уже студентом химико-технологического университета. Огромное влияние на формирование именно юридического мировоззрения, выбор сферы правовых интересов и зарождение любви к цивилистике оказал профессорско-преподавательский состав института, в котором имел честь обучаться, коему я безмерно благодарен.
– После окончания вуза Вы работали следователем, но скоро сменили вид юридической деятельности – стали преподавателем гражданско-правовых дисциплин. Почему решили из уголовно-правовой сферы перейти в гражданско-правовую?
– С учетом специализированности вуза (Юридический институт МВД России), все выпускники были закономерно связаны пятилетним контрактом – так я попал в следствие. А преподавателем на кафедру гражданско-правовых дисциплин (к великой радости и удивлению) был приглашен родным институтом. Так я смог вернуться в стены института с возможностью заниматься цивилистикой.
– Что послужило побудительным мотивом для вступления в адвокатуру?
– Когда я работал преподавателем на кафедре гражданско-правовых дисциплин, было постоянное ощущение нехватки практического опыта. И если в случае со сложной теоретической цивилистикой это допустимо, то преподавание спецкурсов о разрешении хозяйственных споров без личного опыта участия в арбитражных делах было, как мне казалось, недопустимым. Насколько интереснее для студентов лекции и семинары, когда преподаватель уверенно владеет практическими навыками, мы все прекрасно понимаем, памятуя свои студенческие годы.
В поисках практического применения своих теоретических познаний я начал представлять интересы юридических лиц в арбитражных судах. Мир практических споров начал потихоньку приоткрываться, и пришло понимание того, что двигаться и развиваться одному не только сложно, но и неправильно. В идеале работать нужно в коллективе специалистов, которые не только имеют больше опыта, но и обладают знаниями в иной плоскости правовых интересов. К великой радости, меня пригласили в Тульскую областную коллегию адвокатов. Кстати, именно там пришло понимание того, что коллективное адвокатское образование – основа адвокатского сообщества.
– Вы поступили в адвокатуру в 2001 г., то есть до принятия Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Как в то время происходил прием в адвокатуру?
– Если бы не предложение работы в коллегии адвокатов, я сам бы, наверное, не решился прийти в адвокатуру, потому что считал ее неким недосягаемым для простого юриста коллективом профессионалов с высокими требованиями к претенденту. Но коллеги, уже обладающие статусом адвоката, убедили меня попытаться пройти собеседование.
23 апреля 2001 г., будучи доцентом кафедры в Тульском государственном университете, я прошел собеседование на заседании Президиума Тульской областной коллегии адвокатов и стал адвокатом. Сейчас для претендента созданы все условия для понимания того, что от тебя будут требовать на экзамене. На сайте ФПА РФ можно пройти пробное тестирование и увидеть весь перечень вопросов, из которых составляются билеты. Во времена моего прихода в адвокатуру мы не знали, о чем будут спрашивать на собеседовании, поэтому становилось страшновато. И если сейчас действует единый подход к требованиям и методике организации экзаменов для претендентов, то раньше в каждом субъекте Российской Федерации были свои традиции и особенности.
– Вы были избраны президентом палаты в 2023 г. До избрания на этот пост Вы уже работали в органах корпоративного самоуправления?
– Мне очень повезло иметь возможность работать в органах управления адвокатской палатой уже с 2002 г., когда я был избран членом Совета. Мудрые руководители ТОАП того времени позволили мне быть частью корпоративного управления, передав уникальный опыт, который складывался с первых дней формирования палаты. С того времени посчастливилось быть и председателем Квалификационной комиссии, и вице-президентом палаты. Насколько необычны правоотношения типа адвокат – адвокатская палата, настолько необычно и законодательство, которое их регулирует. Погрузиться в эти особенности мне удалось, лишь став частью органов управления палатой.
Но самое сложное, как мне кажется, – это формирование дисциплинарной практики в палате. Она, с одной стороны, должна быть единой во всех регионах, соответствовать законодательству об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодексу профессиональной этики адвоката, а также принятым стандартам и разъяснениям, а с другой стороны (и это самое сложное) – быть индивидуальной в каждом случае правоприменения. Зачастую бывают случаи, когда в двух разных дисциплинарных производствах состав дисциплинарного правонарушения одинаков, обстоятельства схожи, однако в одном случае адвокат рискует осознанно, в интересах доверителя, а в другом – просто по незнанию или по иным, не реабилитирующим последнего причинам.
– Как в Тульской областной адвокатской палате складывается дисциплинарная практика? Какие нарушения наиболее часто допускают адвокаты?
– Дисциплинарная практика в ТОАП складывается, как и во многих других адвокатских палатах, на основе стандартов, разъяснений и рекомендаций федеральных органов управления адвокатским сообществом, но с учетом особенностей местного правоприменения. Формируя практику, мы внимательно изучали опыт наших коллег. В этом плане очень помогали палаты, которые публиковали примеры результатов рассмотрения дисциплинарных дел в своих печатных изданиях и на сайтах. Мы находили много интересных решений, интерполировали их и постепенно формировали практику у себя.
Наиболее частыми нарушениями являются несоблюдение обязанностей поддерживать постоянную связь с палатой, задолженность по обязательным отчислениям и несоблюдение адвокатами обязательств доведения защиты до подачи апелляционной жалобы.
К наиболее редкому виду нарушений можно отнести оставление доверителя без защиты.
– При обсуждении подготовленного Минюстом России законопроекта о профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры свободно практикующие юристы иногда высказывают опасения, не является ли дисциплинарная практика в адвокатуре слишком строгой. Их беспокоит в первую очередь возможность применения такой меры дисциплинарной ответственности, как прекращение статуса адвоката. Обоснованы ли эти опасения? В связи с совершением каких нарушений применяется эта мера? Были ли случаи обжалования решений Совета палаты о прекращении статуса?
– За всю историю существования ТОАП статус адвоката прекращался сорока семи адвокатам. Причем абсолютное большинство случаев приходится на первые годы существования адвокатской палаты. В текущем году прекращений статуса адвоката не было ни разу, в 2024 г. эта мера дисциплинарной ответственности была применена в отношении одного адвоката, в 2023 г. – в отношении двух адвокатов.
Иными словами, в современной дисциплинарной практике случаи прекращения статуса адвоката носят редкий, исключительный, беспрецедентный характер, а предусмотренная действующим законодательством возможность обжалования подобного решения в суд или в ФПА РФ полностью обеспечивает защиту прав адвоката. Поэтому видятся несостоятельными опасения свободно практикующих юристов относительно излишней строгости дисциплинарной практики, ибо даже сам принцип формирования квалификационных комиссий призван сделать процесс привлечения к дисциплинарной ответственности законным, справедливым и демократичным. Следует отметить, что ни одного решения суда об отмене решения Совета ТОАП о прекращении статуса адвоката за всё время существования последней не было.
– Что, на Ваш взгляд, можно предпринять для уменьшения количества дисциплинарных нарушений?
– Видится возможным уменьшить количество дисциплинарных нарушений путем активного донесения до адвокатов и претендентов примеров дисциплинарной практики по наиболее чувствительным вопросам. В частности, включением вопросов, связанных с содержанием стандартов и рекомендаций ФПА РФ, а также конкретных результатов рассмотрения дисциплинарных дел в форме обезличенных задач в содержание программ повышения профессионального уровня адвокатов, вебинаров и, быть может, в состав примерных вопросов для претендентов при сдаче квалификационного экзамена.
– Какие категории дисциплинарных дел, на Ваш взгляд, наиболее сложны при рассмотрении?
– Наиболее сложными категориями дисциплинарных дел являются те, где адвокат совершает дисциплинарное правонарушение умышленно, осознавая последствия, но действуя в интересах доверителя. Вынести в таких случаях и законное, и справедливое решение – крайне затруднительная задача.
– Встречались ли в Вашей палате случаи, когда Совет не соглашался с заключением Квалификационной комиссии по дисциплинарному делу?
– В практике ТОАП не помню практически ни единого случая, когда мнение Квалификационной комиссии и Совета палаты по конкретному дисциплинарному делу диаметрально расходились. Очень важно мнение адвокатского сообщества при выборе и ротации Совета палаты и Квалификационной комиссии, продуманные и взвешенные предложения по составам этих органов.
– Законопроект о профессионализации судебного представительства на основе адвокатуры предусматривает, что квалификационную комиссию будет возглавлять президент палаты, то есть восстанавливает действовавшее ранее правило. На Ваш взгляд, в чем преимущества такого подхода к организации работы квалификационной комиссии?
– Думаю, коллеги со мной согласятся в том, что возглавлять квалификационную комиссию очень сложно и ответственно, и все мы давно привыкли к тому, что не президент возглавляет последнюю. Однако могу предположить, что создатели законопроекта о профессионализации судебного представительства исходили из того, что ответственность за обеспечение требований указанного законопроекта, обеспечение правильного переходного периода, обеспечение отсутствия возникновения случаев так называемых запретов на профессию должна быть возложена на одного представителя адвокатской палаты субъекта Российской Федерации – на президента.
– Увеличилось ли количество претендентов на получение статуса адвоката из числа частнопрактикующих юристов?
– В практике ТОАП традиционно ежемесячно сдают экзамен от четырех до шести претендентов, из которых не выдерживают его в среднем примерно четверть. В последнее время, действительно, немного увеличилось число претендентов, однако количество не сдающих экзамен стало меньше; особенно приятно видеть в числе претендентов коллег по «арбитражному цеху» – профессиональных юристов с большим опытом и знаниями, прекрасно сдающих адвокатский экзамен даже в части уголовно-правовых вопросов. Это свидетельствует о том, что даже еще не принятый законопроект уже стимулирует профессионалов к объединению. Адвокатские палаты получают квалифицированных адвокатов, а частнопрактикующие юристы, ранее даже не задумывавшиеся об адвокатуре, – прекрасную возможность расширить сферу практической деятельности и стать частью адвокатского сообщества.
– Существует ли вероятность повышения стоимости юридической помощи после того, как свободно практикующие юристы вступят в адвокатуру?
– Не единожды наблюдая на площадках различного уровня сомнения коллег относительно повышения стоимости юридической помощи после принятия закона о профессионализации судебного представительства, категорически с этими опасениями не соглашусь. Указанный законопроект предусматривает достаточно длительный переходный период, в течение которого одновременно оказанием юридической помощи будут заниматься и адвокаты, и претенденты, сдавшие экзамен, но не принявшие присягу, и свободно практикующие юристы. То есть, вопреки представлениям противников, не будет единовременного, резкого перехода к профессионализации судебного представительства, а стало быть, и объективных экономических причин и условий для скачка стоимости юридической помощи. Получатели последней будут как минимум два года иметь возможность обращения за помощью в судебном представительстве как к адвокатам, так и к свободно практикующим юристам.
– Расскажите, пожалуйста, о Вашей работе в Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ.
– Работа в Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ – большая честь и одновременно огромная ответственность. Разъяснения Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ унифицирует практику применения Кодекса профессиональной этики адвоката, что, в свою очередь, позволяет поддерживать высокий уровень профессионализма и этики в адвокатском сообществе. На сегодняшний день Комиссией принято более пятидесяти разъяснений по самым различным вопросам, и необходимость того или иного разъяснения диктует стремительно развивающееся современное правоприменение.
– Как Вы оцениваете предусмотренные законопроектом новые возможности Минюста России по обжалованию решений органов адвокатского самоуправления, вынесенных по его представлениям? Есть ли основания считать, что они ущемляют независимость адвокатуры?
– Полагаю, что при предлагаемой законопроектом конструкции обжалования решений органов адвокатского самоуправления отсутствуют основания полагать, что независимость адвокатуры может пострадать. Предложенная создателями законопроекта система непосредственного участия ФПА РФ в обжаловании решений органов адвокатского самоуправления как раз и гарантирует независимость адвокатуры в целом.
– Каково Ваше отношение к законопроекту в целом?
– Принятие законопроекта о профессионализации судебного представительства – уникальная возможность к объединению нашей профессии. Адвокатура на сегодняшний день – единственно возможная для объединения профессии платформа, причем как в части возложенной на юристов социальной функции, так и в части гарантий прав представителей юридического сообщества в целом. Счастлив, что не просто наблюдаю за процессом объединения профессии, но являюсь частью самого действия.
