Автор комментария к статье Сергея Михайлова «Незавершенное реформирование» (см.: «АГ». 2019. № 14 (295)) отмечает, что в той редакции, в которой ч. 3 ст. 56 ГПК РФ должна вступить в силу, в словах «должно раскрыть» отражено простое бремя доказывания в виде обязанности каждой стороны представить доказательства, которые поддерживают заявленные требования или возражения. Между тем все большее число споров с российскими сторонами ведутся в зарубежных судах и арбитражах по правилам процесса common law, где есть и перекрестный допрос свидетелей, и стандартное раскрытие доказательств. Должен ли российский процесс оставаться в стороне от этой тенденции или ему необходимо измениться настолько, чтобы сделать свои процедуры такими же гибкими и конкурентоспособными, как правила современных арбитражных институтов или английского суда?
Термин «раскрытие доказательств» (disclosure) пришел в наше процессуальное законодательство из правовой культуры common law, где он является краеугольным элементом гражданского процесса. В Великобритании (CPR 31.6) под стандартным раскрытием доказательств подразумевается обязанность каждой стороны раскрыть следующие материалы: а) документы, на которые она ссылается; б) документы, которые негативно влияют на ее позицию, а также на позицию другой стороны; в) документы, которые поддерживают позицию другой стороны.
