В статье проанализированы два подхода судебной практики и доктрины по вопросу о том, может ли давностный владелец присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим сингулярным правопреемником он является. Разные ответы на него обусловлены спором о том, является ли давностное владение субъективным вещным правом либо оно представляет собой исключительно фактическое, а не правовое состояние. Сделан вывод: практика применения п. 3 ст. 234 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), когда давностный владелец не может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим сингулярным правопреемником он является, не соответствует Конституции Российской Федерации.
Институт приобретательной давности широко распространен в мировой практике и берет свое начало еще со времен римского права (Usucapio). В современном мире с присущим ему динамизмом и разнообразием правовых и экономических связей потребность в применении этого способа приобретения права собственности постоянно возрастает. Механизм приобретательной давности призван гармонизировать фактическую и юридическую реальность посредством возведения объективного факта времени (длительной и явной фактической ситуации) в юридически определяющий фактор. Время, являясь одним из основных физических измерений, выступает в качестве объективного и надежного основания устройства юридической реальности, в частности, его зеркальными проявлениями являются институты исковой давности и давности приобретательной. Исходя из указанного объективного фактора, сопряженного с рядом субъективных условий, в силу приобретательной давности длительное владение имуществом трансформируется в право собственности.
