Окончание.
Начало в «АГ» № 12 (365).
Вопрос об оспаривании вознаграждения адвокатов и его размера на текущий момент встает достаточно остро – не только в гражданско-правовой, но и в уголовной плоскости. И если в гражданских спорах пусть редко, но все же имеет место быть сбалансированное распределение бремени доказывания, то в уголовном процессе органы дознания и следствия пытаются использовать данный инструмент для подавления «неугодных» адвокатов, слишком «рьяно» защищающих интересы доверителей, фактически позволяя себе пересматривать вознаграждение, размер которого определен двумя полноправными и независимыми субъектами – доверителем и адвокатом, пытаясь тем самым ревизовать волю доверителя, изъявленную им при определении суммы вознаграждения.
Анализируя равноценность встречного предоставления, необходимо обратить внимание также на определение Конституционного Суда РФ от 23 ноября 2017 г. № 2611-О, в котором КС РФ допустил возможность оспаривания по банкротным основаниям не самих платежей в пользу адвоката, а договора (соглашения) на оказание юридической помощи при выявлении судом, рассматривающим дело о банкротстве, отсутствия доказательств предоставления адвокатом доверителю юридической помощи, не отвечающей критерию равноценности произведенного должником платежа. Стоит учитывать, что разъяснения, содержащиеся в п. 5 постановленияПленума ВАС РФ от 30 апреля 2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом “О несостоятельности (банкротстве)”», квалифицируют действия, являющиеся исполнением обязательств, как сделки (в том числе платежи, произведенные должником в пользу кредитора). Таким образом, императивное требование оспаривать само соглашение об оказанииюридической помощи отсутствует. Судебная практика признает возможным оспаривать по тем же специальным банкротным основаниям сами платежи в пользу адвоката.
